Ревень, en garde!

Ведем отчаянную войну с полчищем ревеня. Безжалостно душим, тащим на летнюю кухню и перерабатываем на фарш. Вчера трапезничали супом из ревеня с красным болгарским перцем, имбирем, кресс-салатом и сметаной, треской в лимонном соусе с чесноком и тимьяном, штрейзелем с ревенем и клубникой.

Этого нам показалось недостаточно, поэтому мы еще сварили джем и сироп.

В свободное от боев время учим иврит с Ари (Костенька). Потом с ним деремся (Милочка).

Cакуры, тюльпаны, мейн-куны

В провинции цветут сакуры, тюльпаны и мейн-куны. В деревне возле лавки мы встретили одного такого мейн-куна, который сразу отвернулся и отморозился. Аня не обиделась: «Здорово, Федя!» Мейн-кун подозрительно скосил один зеленый глаз, приблизился, подпрыгнул, повис на окне машины, забарахтал ушами/хвостом/конечностями (начитался Джерома К. Джерома про лодку), забрался, хрюкнул и полез целоваться. Услышав вопрос Поехали домой, Феденька?, мейн-кун скосил второй зеленый глаз, отпихнул Аню лапами, больно стукнул в грудную клетку пятками и умчался.

* * *
Часто по двору летает рыжий пух: это Федор Иннокентьевич вернулся домой пожрать и встретился со свирепой супругой Екоториной Змеевной. Куры довольны таким стечением обстоятельств. Все гнезда нынче украшены рыжими клочьями.

* * *
Гадюкина меж тем занимается гадюшатами. Гадюшата подросли. Знакомятся с цыплятами в то время, как мамаша с церберами ищет потерянный клад тамплиеров. Выходишь в шесть утра на крыльцо и видишь: на холме возле опушки леса по ту сторону пруда маячат пять меховых задниц. Земля летит во все стороны. Не оборотни, а кроты, ей-богу! Мельтешат, роют, копают.

* * *
Маленькому одиннадцать месяцев. Крошка-неваляшка стал шустрым. Пока его еще не приняли в солидное медвежье общество, но уже не обижают. Ходит. Вышагивает, если держать за ручки. Делает несколько шагов самостоятельно, плюхается на попу и удирает. Окончательно поменял цвет глаз *рыдает, уткнувшись лбом в банку с маринованными помидорами*: теперь они не изумрудно-зеленые, как у меня, а сапфирово-зеленые, как у Роберта. Шотландцы в восторге, мне тоже нравится, но все равно обидно. Остается надежда на Бусинку.

К ма-ме и Ha-se добавились папа и баба. Причем папа – это вовсе не папа, а недавно в приступе нежности бурундучок положил головку Рихарду на плечо и назвал его мамой.

* * *
Маленький медведь горланит перед сном бандитские песни, приходит ко мне и интересуется: «Папа еще не вернулся?» Получив отрицательный ответ, скрывается. Вновь горланит бандитские песни, приходит… И так до тех пор, пока не предложу ей приземлиться рядом, что является ознаменованием длительного периода воздвижения одеяльных пирамид.

* * *
Майкл читает в Сингапуре доклад. Из названия доклада я поняла два слова: «IT» и «security». Безумно довольна собой. До появления в нашей жизни медведей, мы часто ездили в командировки вместе, и я пыталась попасть на один из таких докладов, но он мне категорически отказывал: «О, нет! Нет, нет, нет; нет, нет, нет и еще раз – нет! Если я увижу тебя в аудитории, то начну нервничать, раздражаться, чесаться, заикаться, возбуждаться – и это все одновременно». С тех пор у меня появилась мечта, которую я мечтаю…

Раз уж не пускают в конференц-зал, пойду гордиться мужем заочно. В холодильнике стоит еще одна банка маринованных помидоров.

Про синеглазый свет

Чтобы облегчить жизнь маленькой обездоленной обедневшей девчонке, мы с Майком подумали и отдали ей свою спальную комнату. В новой детской комнате сразу поселились зайцы, игрушки, книжки, альбомы и фломастеры. Девчонка вдохновилась, сначала помогала, потом командовала. Последним в новую детскую комнату заехал Михайло Потапыч. Жилищная ситуация улучшилась. Девчонка хвасталась своими просторными хоромами.

* * *
Рождество. Тишина. Из кухни раздается вздох:

— У мамы с папой маленькая-маленькая комната, опа. В ней ничего нет, опа. Совсем-совсем ничего. Одна кровать и шкаф. Шкаф большой, на всю стену, если его убрать, будет много места, но мама с папой не убирают. И больше ничего. Цветы на подоконниках, прикроватные столики. И больше ничего. Совсем-совсем ничего. И еще они закрывают дверь на ключ. Я прихожу, опа, а дверь закрыта. Совсем-совсем закрыта.
— А ты зачем приходишь? Мама с папой устали за день, хотят спать.
— И я тоже устала за день, но никогда не закрываю дверь на ключ. Никогда-никогда. И я хочу спать, но не хочу спать одна. И комната у них маленькая-маленькая, опа. Совсем-совсем маленькая. И всего два окошка.

* * *
— А я знаю, в кого твоя дочь пошла, Мишечка. В тебя!
— Ну да, конечно, Линочка. Это же я вечно недовольный.

Спорить не стану, но подслушивать разговоры синеглазой девчонки одно удовольствие ;)

Happy Xmas!

Some are born to sweet delight,
Some are born to endless night.

На определенном этапе католического экзорцизма священник обращается к одержимому: „Скажи мне свое имя, демон! Скажи мне свое имя!“ Примерно так я сейчас обращаюсь к своему недугу. Я не знаю, что со мной не так, что случилось? Декабрь был всегда одним из тяжелых месяцев в году, но я справлялась. Этот декабрь превзошел все ожидания.

23 декабря умерла Мишкина бабушка Ханна. 24 декабря погиб Роман. 31 декабря не исполнится 14 лет нашему сыну Сэмми. 4 января умрет мой папа. 6 января умрет мой лучший друг Давиде. Каждый декабрь — ожидание и безысходность, каждый декабрь — слезы и желание отвернуться к стене и перестать быть. Мне хочется надеяться, что это пройдет. На улице весна, поют птицы, цветут яблони.

Я желаю вам счастливого Рождества. Во мне сейчас мало хорошего, но у меня есть любимый/любящий муж, красивые/здоровые дети, церберы-врачеватели, лошадки-целители и коты-обоссатели.

Если вы еще не видели фильм „How the Grinch Stole Christmas“, посмотрите. Эльфы посмотрели, суют папе под футболку подушку и спрашивают: „Папочка, а почему ты не зеленый?“

Да прибудут с вами боги кельтской триады! Спасибо, что думаете обо мне.

Как мы с Муськой в банк ходили

ГОСТИМ У МАМЫ. МЕНЯ всю ночь троллила Кошацка. Пишу жалобы в ООН. Пушель хихикает.

* * *
По традиции ходила утром в банк. Встретила соседскую красавицу Муську. Позвала, поздоровалась, погладила. Муська задрала хвост и включила тарахтелку. Так и шли: cправа я, слева Муська, спереди солнце, сзади луна. Что, лето кончилось? Где наши идеальные восходы в четыре утра?

Пока я плясала в банке, Муська терпеливо ждала меня на улице. Домой пришли вдвоем. По дороге судачили о Катценбург. Кошацка и Пушель злобно пыхтели возле двери и схватились за сердце, когда увидели, как я выношу на площадку баночку тунцового паштета. Дабы избежать вендетты, уезжаем днем в провинцию. В провинции нас ждут четыре щенка (дети Майи и Арагона, племянники Найды и Ориона, Мишкины внуки — хаха).

* * *
Синоптики обещают тропики.

* * *
Куда же так быстро летит время?

В провинции — жара

ПОГОДЫ НЫНЧЕ СТОЯТ ФАНТАСМАГОРИЧЕСКИЕ: днем — сорок градусов, адское солнце, ни малейшего дуновения ветра; вечером — тридцать градусов, яростный ветер, потоп, гром и молния раскалывают небесное зеркало в микроскопические осколки; утром — двадцать градусов, бешеный ветер, пасмурное небо, духота. Круговорот жары в природе. Миграция тропиков в Германию.

Мы собрали медвежат, котов, церберов, упаковали гостей и поехали в провинцию справлять дни рождения Константина Викторовича и Анны Рихардовны. 86 лет и 13 лет, respectively.

Праздничное меню

Van Goghs Juli

БРАНДЕНБУРГ ПРЕВРАТИЛСЯ В КАРТИНУ Ван Гога: изумрудные пшеничные поля, синие васильковые поляны, алые маки, золотые подсолнечники, желтый рапс и фиолетовый вереск. Июльская ночь пропитана запахом горячей смолы и цветов. Медленно плавятся звезды. Июльское утро заполнено пением птиц и жужжанием пчел. Высоко в небе каркают вороны. Июльские дни благоухают полуденным зноем, цветущим ветром и речной спасительной прохладой.

На улице тихая идиллия. Июльское солнце за два дня трансформировало зеленые травы в лунные бесцветные ландшафты. Июльские придурки ходят в пять утра в банк. Для июльских придурков кукарекает в шесть утра петух.

— Петух кукарекает…
— Какой петух? Где?
— Откуда я знаю? Слышишь?
— Нет, не слышу. Очередной приступ безумия? О нет, слышу.
— Ха-ха. Массовая истерия.

***
Лучший июльский ужин: спелый сахаристый арбуз, соленый пастуший сыр и ломтики батона с пористым мякишем и хрустящей корочкой.

***
Медвежата нарисовали во дворе классики: сначала аккуратный столбик из шести квадратиков, затем дорисовали по бокам еще по два квадратика. Теперь классики похожи на слона с двумя парами ушей. Прыгать в классики в слона с двумя парами ушей ужасно весело.

***
Коты и церберы освоили батут.

Случайность — псевдоним Бога

КОГДА МЫ С МАЙКОМ были юными 30-летними девочками, у нас помутился разум. Мы только-только вновь обрели друг друга. Майк покинул армию. Я приняла решение вернуться из Рима в Берлин. Мы жили на одну зарплату, случайные доходы и сезонные заработки. Подчас нам мерещилось беспробудно тусклое будущее, но под рукой у нас были две души, которые рвались из груди от одного лишь случайного прикосновения и два тела, которые идеально дополняли друг друга, тянулись друг к другу и изнывали от желания быть друг в друге. А поскольку Бог любит безумцев, он решил скрасить нашу жизнь чудесами.

Бог случайно познакомил нас через знакомых с обходительным, благовоспитанным, проницательным каменным домом. Это была любовь с первого взгляда. Крыша дома прохудилась, в комнаты через черные дыры улыбалась с небес луна и подмигивали любопытные звезды. После дождя комнаты становились диковинными лагунами, а в зимнее время превращались в хрустальные владения Снежной Королевы. Осенью в комнатах шел листопад, а по весне возвращались на гнездовье аисты. Оконные стекла были разбиты, оконные рамы — украдены, двери сняты с петель, лампы выкручены; дымоход засорился, а канализационные трубы забились. В доме обрели временную обитель одинокий ветер да черный одноглазый кот.

Дом-Солярис, дом-призрак, дом-руина. Дом с удивительной интенсивностью иллюстрировал наш эмоциональный мир и воспроизводил состояние наших душ — at that point in time. Он покорил наши сердца одним своим существованием. Это был Наш Дом.

Мы не долго думали, собрали все золотые флорентийские флорины до последнего и подарили мне на день рождения поместье, главной усадьбой которой был Наш Дом. В роскошное приданное Нашего Дома входили сараи, конюшня, зерновой амбар, фруктовый сад, пруд и лес. Это было честно и логично, как дубовая роща после ливня: я с раннего девичества мечтала о винограднике.

***
А поскольку Бог щедр и милостив в своей любви к безумцам, Он загадочно ухмыльнулся и представил нам ясноглазую, грациозную, чуждую почти всего земного фата-моргану по имени Кэтрин.

Кейт выросла в живописном Байройте на берегу реки Майн. Она успешно закончила гимназию и начала изучать историю театрального искусства в Мюнхенском университете Людвига-Максимилиана. Когда Кейт привела в гости первую подругу, родители выгнали ее из дому. Не будь Кейт бесшабашной и отчаянной, у нее бы опустились руки, но Кейт не знает страха. Не прошло и двенадцати часов, как она стояла на перроне вокзала Берлин-Шарлоттенбург. В кармане — семьдесят евро.

Мы познакомились шесть лет спустя. К тому времени Кейт успела поработать няней, горничной, уборщицей, продавщицей в супермаркете, ассистенткой в антикварном магазине, на киностудии Бабельсберг и в театре. В тот судьбоносный день Кейт расцвела мне навстречу ослепительной улыбкой в зеркале парикмахерского салона. Мы стояли возле рецепциониста. „Кто это?“ — ревниво толкнул меня в бок Майк. „Откуда я знаю?“ — злобно буркнула я. Мои очки лежали на подоконнике в Нашем Доме.

Через пару недель после знакомства мы переехали в Кройцберг в четырехкомнатную квартиру, которая располагалась в невысоком доме, затерянном во внутреннем дворике старых шестиэтажных домов. Над нами жила вредная грымза с самой немецкой из всех немецких фамилий Frau Deutsch, напротив нас — семья с тремя детьми. Архитектор дома был сумасшедшим. Душ, туалет и кухню наших соседей он приютил в холле, в маленькой комнатушке под лестницей.

Нам досталась привилегированная квартира. На входе нашему глазу открывались прихожая и кухня — одна комната. Из двери в дверь мы peu à peu попадали сначала в гостиную, столовую, библиотеку и рабочий кабинет — вторая комната, затем в гардеробную и спальную Кейт — третья комната, затем в нашу спальную — четвертая комната. Открытая дверь нашей спальной являла оку жаждущего одиночества скитальца благословенную внутреннюю ванную. В нашей спальной не было ни одного окна. Коридоры в квартире отсутствовали. Мы были неприлично счастливы.

***
По приходе домой Майк привычно дал о себе знать: „Baby, I’m home. Get rid of your clothes„, — скинул всю одежду и зашел в гостиную/столовую/библиотеку/рабочий кабинет. Кровь Майка циркулировала в теле со скоростью света, его голова была безмятежно пуста. На диване возле Коти и Феди, подогнув под себя левую ногу и покачивая правой ногой, сидела Кейт, читала газету и витала в облаках.

„Э-э-э, Кэтрин“, — смутился Майк. „О-о-о, Майкл, респект“, — улыбнулась Кейт. В этот момент ей показалось, что ситуация требует особенной торжественности и социальных конвенций. Она протянула руку к столику, взяла чашечку, отставила мизинец, вежливо кивнула головой и отпила глоток зеленого чая, совершенно упустив из виду, какой он горячий.

В Майке тем временем проснулись две души, и обе не в ладах друг с другом. Одна душа металась в раздумьях о базовом рефлексе „бежать или сражаться“. В другой душе звенели эхом бабушкины слова: „Миша, мы идем по жизни с высоко поднятой головой„. Майк повернулся к Кейт вполоборота, поднял вверх указательный палец, тихо прошелестел: „Just a sec“, — и вышел в прихожую/кухню. В прихожей/кухне Майк собрал свои вещи, вдохнул, выдохнул, высоко поднял голову, сделал первый шаг, сделал второй шаг, преисполнился достоинства и молча прошел мимо Кейт, Коти и Феди в спальную.

После этого удивительного происшествия Котя и Федя еще долго нервно моргали, терли лапами глаза и обменивались многозначительными взглядами, а Кейт сидела на диване, не обращая внимание на чувство дискомфорта в левой ноге и забыв про правую ногу. Она задумчиво поглощала эклер за эклером, вытирала с подбородка ванильный крем и бормотала: „Bezaubernd. Einfach nur bezaubernd.“

Больше Майка голым никто не видел.

Этот тревожный период своей жизни Кейт часто вспоминает, распахивает огромные серые глаза, цепляется мертвой хваткой в предплечье собеседника и бормочет: „Oh my God, I’ve heard things. Oh my God, I’ve seen things.“

В провинции — снег

КОТЫ СИДЕЛИ НА ПОДОКОННИКЕ и злобно смотрели на улицу. Фриц тайком утирал скупую кошачью слезу, Котя грозила кулаком и материлась. На выходных коты находились на попечительстве у Женевьевы и Минки.

***
Когда мы с Майком справедливо распределили между собой подростков, эльфов и собак, когда все были посажены, пристегнуты, приклеены и привязаны, Костя вдруг забеспокоился, скривился и принялся громко кричать „Бежим, бежим, бежим!“, что в переводе на русский значит: „Скорее бежим в туалет! Если не побежим, будет вам сюрприз. Так и знайте“.

Майк отстегнул, отклеил, отвязал серьезного эльфа и поволок его домой. Майк бегает очень быстро и, судя по характерному звуку из таинственных глубин дома, в пятницу он установил новый рекорд, наконец-таки достигнув сверхзвуковой скорости. Этого оказалось недостаточно.

Маленький эльф загрустил, честно признался: „Не добежали…“ — и сокрушенно расплакался. У Майка одновременно защекотало в носу от смеха и защемило от жалости сердце. „Костенька, ну что ты плачешь? Ну, не плачь — успокойся! Ну, подумаешь… Такая неприятность с каждым из нас произойти может. И с Китти, и с Фрицем, и с мамой“, — беспардонно компрометировал меня с котами муж и не стыдился. Костя призадумался и рассудительно спросил: „И с тобой?“ „И со мной, — покорно признался Майк, — как же: со мной — в первую очередь“.

Раз уж такая неприятность может произойти даже с папой, на редкость авторитетным и разумным человеком, то маленький эльф решил больше не плакать. „Маме не скажем“, — тревожно потребовал он. „Конечно, не скажем“, — покладисто согласился Майк.

В это время синеглазая эльфа Эден отказалась спокойно сидеть в машине, сбросила с себя диктатуру детского сидения и деловито носилась по дворовым окрестностям. „Коленька, пойдешь гулять?“ — вежливо поинтересовалась я у молчаливого эльфа. Коленька надул щеки и отвернулся.

***
Генри опрометчиво выбрал машину, в которой сидела синеглазая эльфа Эден. Синеглазая эльфа Эден отдала безоговорочное распоряжение: „Будем петь!“ — и затянула разухабистую песню du jour:

„Bruder Jakob, Bruder Jakob,
Schläfst du noch? Schläfst du noch?
Hörst du nicht die Glocken?
Hörst du nicht die Glocken?

Ну, пой! Ну, пой! Генри, почему ты не поешь?“

„Ding, ding, dong. Ding, ding, dong“.

Через полчаса Генри бился головой о стекло и жалел, что не залез в багажник.

***
Дремучая провинция услаждала наш взор белоснежными полями, хвойными лесами, приветливой дичью, пасущимися на лугах конями и развешанными на веревках возле старых домов белоснежными же трусами невероятных размеров. По всей вероятности Гаргантюа и Пантагрюэль теперь живут в дремучей провинции.

***
В дремучей провинции синеглазые эльфы навещали прадедушку. Прадедушку эльфы очень любят, поэтому, еще не доехав до дому, синеглазая эльфа Эден оповестила всю округу о своем прибытии: „О-оопа, о-оопа, – экзальтированно вопила синеглазая эльфа Эден, высунув макушку из окна машины, — о-оопа, ты меня видишь? Это яяяяя, па-аапина дочка“. Радостный эльфийский голос воспарял жаворонком под облака и мчался благой вестью к ближайшей деревне (3 км) и, надо полагать, к ближайшему городу (14 км). Прадед папину дочку видел и даже узнавал.

После традиционной душераздирающей сцены воссоединения эльфов, во время которой Эден успела поведать прадеду о всех важных событиях, спеть новые песни и рассказать сказки, нам удалось извлечь из машины близнецов. Близнецы позволили себе более сдержанное проявление чувств. Костя важно протянул руку и прошелестел: „Приветствую!“, Нико спрятался за отца и предупредил: „Я немного очень устал“.

***
Лучшее лекарство от скорби и старости — это эльфы. Дедушка вдруг помолодел лет на двадцать, бегал за эльфами, прятался от эльфов, лепил снеговика и жарил блины.

***
Лучшая система безопасности — это снег. Утром из ребусов следов в снегу я почерпнула интересную информацию о любовной жизни котов, затейливых прогулках гусей, важных делах четырех гигантских собак и узнала, в каком направлении скрылись Майк и Генри.

Возвращаться в шумную метрополию категорически не хотелось.

***
Генри в этот раз решительно не везло. По дороге домой ему пришлось присоединиться к хору близнецов:

„Are you sleeping? Are you sleeping?
Brother John, Brother John!
Morning bells are ringing
Morning bells are ringing…

Henry, Henry, Henry, sing!“

Генри бился головой о стекло и подпевал:

„Ding, ding, dong. Ding, ding, dong“.

***
К воскресному вечеру у Минки подозрительно тряслись лапки, но мы феноменально изобразили отрешенность и решили не вникать в суть проблемы. Фриц встретил нас в парадной униформе, Китти сказала: „Ш-ш-ш!“ — и присоединилась к мистическим задиванным партизанам. Будет мстить.

***
Если выпадет снег, через неделю опять поедем.

Про перфекционизм и гостеприимство

К МАМЕ В ЧЕТВЕРГ придут снимать показания счетчиков воды. Мама вся в волнениях и ожиданиях.

– Надо будет навести порядок, помыть полы, протереть окна, повесить новые шторы. Такой бардак кругом, так запустила квартиру.
– Мама, ты каждый день что-то моешь, трешь, чистишь, полируешь, красишь и белишь. Какой бардак, какое запущение?
– Нет. Чужой человек придет. Надо постирать, постельное белье заменить.
– (задний план, серьезный голос масона) Конечно, постельное белье – это Альфа и Омега. Человека следует встретить приветливо, предложить место, где бы он мог полежать.

Как мне стало смешно. Как я начала ржать, закатываться от смеха, хвататься за живот, краснеть, одновременно смахивать слезы и хрюкать.

Мама оскорбилась: „Смех без причины – признак дурачины“, – говорит и тянет руки к пылесосу.

Всё-таки мне присуще жуткое обаяние. И смех у меня оптимистичный, будто колокольчики звенят. Вот – опять хрюкаю.

А впредь, как воспитанная хозяйка, я никогда не забуду предложить технику отдохнуть полчасика на свежевыстиранных, выглаженных простынях.

***
Посмотрела, говорят ли „как воспитанная хозяйка“, прочитала в первой же ссылке „Воспитанная хрюшка кушает с хозяйкой“. Задумалась.

Über die Magie der Zerstörung

МАМИН СОСЕД ГАНС, ЕГО возлюбленная Алтынаджак и мои коты нанесли мне на выходных тяжелые психические травмы. Пятый раз пытаюсь облачить свой кошмар в слова. Слов таких еще не придумали.

Всю ночь с пятницы на субботу, всю субботу, всю ночь с субботы на воскресенье, всё воскресенье Ганс и Алтынаджак принуждали нас в насильственном порядке быть свидетелями их бурной половой жизни. Знойная Алтынаджак обладает таким голосовым аппаратом и воодушевлением, что от зависти надуется и лопнет тасманский дьявол. Демоническая страсть тасманского дьявола – это тьфу! для Ганса и Алтынаджак, это скучно, это тихо, это мало. Мамины коты и наши ангелы с интересом задирали к потолку головы, я краснела, Майк отводил взгляд, мама хохотала, гости конфузились, Ганс и Алтынаджак любили друг друга, как в последний раз. Наша надежда на то, что у Алтынаджак осипнет голос, порвутся голосовые связки, задымятся находящиеся в эксплуатации органы таяла с каждой минутой. Нам было неудобно, Ганс и Алтынаджак гордились своими грандиозными успехами.

Алтынаджак – жена Йенса, младшего брата Ганса. Йенс живет в соседнем подъезде. С Йенсом живут три ребенка (младенческого, дошкольного и школьного возраста).

***
Нет, мы, конечно, были не правы, когда заподозрили котов во всевозможных преступлениях. Коты вели себя достойно. По приезде домой встретили нас военным парадом и похоронным… не то… Йоркширским маршем, были предельно вежливы, улыбались, любезничали, заключали в объятия, торжественно пожимали ноги.

Зря мы в гостиную пошли. Надо было оставаться жить в прихожей.

Коты, кто бы сомневался, попытались сожрать в один присест весь кормовой запас, обожрались, заблевали всю кухню, два коридора, гостиную и прихожую. Подрались. Выкинули в прихожей с полок всю обувь, до которой добрались. В обуви устроили искусственные водоемы. Сбросили со столов всё, что мы не прибили или не приклеили. Перечитали легенду об Абгаре, разорвали в клочья и устроили искусственный водоем. Подрались, поспали, дожрали все, что не успели сожрать, обожрались, наблевали, прикрыли. Посидели на подоконнике, перебили все баночки с растеньицами авокадо (двенадцать невинных тел). Покатались на шторах. Побегали по потолку. Покатались на моей куртке, скинули, устроили искусственный водоем. Соскучились, загрустили, надумали разводить креветок, устроили по углам аквакультуры. Поиграли в Бастет: сначала мумифицировали друг друга в плед на диване, бесновались, потом декоративно разложили по полу. И это только то, что мы обнаружили.

Нет, мы не сквернословим, честно. Ангелы не дремлют, всё запоминают, записывают и демонстрируют незаурядные знания языков в самый неподходящий момент. Майк на котов обиделся, я его не осуждаю. „Was seid ihr doch für Wichser?!“ – говорит, а сам ползает по углам с дезинфекционным раствором. Коты бегают следом, наблюдают с безопасного расстояния, отнекиваются. Мол, ничего не знаем. Мы ни при чем. Это всё кролики.

Я посмотрела, как „Wichser“ на русский переводится. Точный, прегнантный перевод.

Полвторого. Сейчас позавтракаю, пойду к психиатру и за валерьянкой.

Welcome to the Zone!

АККУРАТНО К ЮБИЛЕЮ ПАДЕНИЯ Берлинской стены мама делится со мной впечатлениями о некоторых особенностях жизни на территории бывшей ГДР.

***
– Вышла на пять минут на балкон, приняла недельную дозу никотина. Справа курит Розенберг, слева курит Кылычарслан, сверху Пилявский, снизу за двоих беременная Шнайдер.
– Мама, хотела жить в ГДР – наслаждайся.

***
– Крошу синицам хлеб на подоконник, рядом сидят Хлодвиг и Клотильда, просятся на улицу, мимо нас со свистом пролетает телевизор и разбивается, грохнувшись об асфальт. С пятого этажа летел. Наверное, кто-то уезжает.
– Мама, хотела жить в ГДР – наслаждайся.

***
– Открыла крышку мусорного контейнера, а в нем люстра лежит. Хрустальная люстра, шесть рожков в форме лилии. Кто же люстры в мусорный контейнер выбрасывает?
– Мама, хотела жить в ГДР – наслаждайся.

***
– В десять часов звонок в дверь, открываю, я же думала, что это Лена, стоит забулдыга с первого подъезда, раскачивается туда-сюда и орет: «Это ты украла машину! Ты украла машину со своим другом!» – «Пардон, Вы кто? Какую машину?» – «Это ты украла машину! Ты украла машину со своим другом! Я видел, как он смотрел в окно». – «Извините, но в этой квартире никакие друзья не проживают». – «Это ты украла машину! Ты украла машину со своим другом! Я сейчас полицию вызову». Первый раз в жизни вызвала полицию, через пять минут приехали. Иначе бы он еще два дня у меня возле двери орал. Двадцать семь лет прожила в ФРГ, но такое первый раз встречаю… Никто не работает, все разожрались, как свиньи, пьют и женятся, пьют и женятся. Розенберга на днях в больницу увезли. Допился. Ну, как можно выпивать по ящику пива в день?
– Мама, хотела жить в ГДР – наслаждайся.

А я мамин дом люблю. У нее весело.

Regen an Sankt Remigius

                                                             bringt den ganzen Monat Verdruß.
MАЛО КТО ЗНАЕТ, ЧТО в кошачьей стае моей мамы скрываются два опасных преступника: супружеская пара Хлодвиг фон Пушель и Клотильда Кошацка. Клотильда — известная в бранденбургских провинциях феминистка, отказавшаяся от фамилии супруга, представителя одного из старинных франкских родов. Предки фон Пушели служили верой и правдой самому Фридриху: ловили мышей, расхищающих зерно из императорских хранилищ, золото из казны и драгоценные меха с воротника пурпурной мантильи. „Нет! Нет! И нет!“ — воскликнула Клотильда и компрометировала Хлодвига в темном углу. Ему пришлось жениться и прижить от Клотильды трех отроков и четырех отроковиц. Вот уже три с половиной года они живут у мамы, не платят за коммунальные услуги и оберегают сад от непрошеных гостей, как то белок, зайцев, слонов, птеродактилей и соседей.

Хлодвиг фон Пушель — красивый серый кот, щеголяющий в белой манишке, в меру упитанный, зеленоглазый, мечта любой кошки. Клотильда Кошацка — красивая черная кошка в белых штанишках, в меру упитанная, желтоглазая, мечта любого кота. Характер у Клотильды сложный. Она делает, что хочет: фосфоресцирует в противоположном от лотка углу, пьет воду из-под крана, спит в умывальнике. Предпочитает сухой паек и свежего тунца. Ведет размеренный образ жизни. Хлодвиг, напротив, живой и веселый, хотя от пофосфоресцировать в противоположном от лотка углу не отказывается. Гостям они всегда рады.

Когда мы с масоном приезжаем к маме, коты круглые сутки гоняются за мной. Отбываю на покой, начинают скрестись в дверь и истошно орать. Сразу встаю и впускаю, иначе ор переходит в вой. Коты улыбаются, гуляют по комнате, машут хвостами, выглядывают в окно. Ложусь в постель — шуршат, скрипят, прыгают и гремят. Выгоняю, скребутся, впускаю. Так незаметно наступает полночь. В полночь у них уже слипаются глаза, они сидят возле кровати, смотрят на меня, размеренно качаются туда-сюда, но не сдаются. Шуршать не шуршат, поэтому засыпаю. Снятся кошмары, что я задыхаюсь, просыпаюсь: Клотильда спит у меня за спиной, Хлодвиг — на голове.

Позавчера проснулась очень рано, потому что Клотильда сунула руку, поймала меня за нос и вытянула из-под одеяла. Я обиделась. Клотильда заржала и унеслась на балкон. Вчера очень рано проснулась, потому что Хлодвиг уселся мне на грудь и начал внимательно смотреть в глаза. Я обиделась. Хлодвиг повел плечами и ушел завтракать. Сегодня утром рано проснулась, потому что коты опять начали выть. Заботливые родители круглый год продлевают свой род такими же безобразниками.

***
Остается только вспомнить, почему же я сегодня целый день думаю о суассонской чаше.

Wenn die Johanniswürmer glänzen,

                                                             darfst Du richten Deine Sensen.

24 ИЮНЯ БЫЛ ДЕНЬ рождения Иоанна Крестителя — важный праздник для христиан и крестьян. Католики пели торжественные кантаты Баха про Christ, unser Herr, zum Jordan kam, мы с масоном пекли пирог из клубники и ревеня, делали салат из спаржи, разводили во дворе костер и плясали вокруг него. Вам это может показаться несколько диковатым, а у нас в долине такие традиции.

Вокруг костра наш диковатый народ скачет вот уже восемьсот лет. Обычно в горах. Но в горы нам идти было лень. Костер в ночи символизирует восход солнца и воспоминания о Христе. Алые языки пламени прогоняют демонов, исцеляют больных, снимают со скота порчу и оберегает беременных женщин. В старину в костер бросали соломенных кукол, в надежде отвести таким образом от полей град и непогоду. У нас кукол не было, зато были коты. Коты носились, шипели и рассказывали масону страшные истории о том, как их преследовали в средневековой Европе, обвиняли в сделке с дьяволом и сжигали с ведьмами на кострах. „Пропали коты, — печально завывал кот Фридрих, вернувшийся с очередного шабаша, — наплодились мыши, началась чума! Ихихихи!“ Масон загрустил и угостил котов лососем. Они презрительно на него посмотрели, но лосося уволокли.

На лугах созрели кормовые травы, на полях наливается соком пшеница, колосья золотятся и прогибаются под ласковыми дуновениями июньского ветра. Закончился сезон клубники, ревеня и спаржи. Птицы выводят птенцов. Летают светлячки. Год для крестьянина будет отличный.

Über das Leben in einem Denkmal

УДИВИТЕЛЬНЫЕ НЫНЧЕ СТОЯТ ПОГОДЫ. Ночью просыпалась из-за липкой жары, утром из-за ледяного ветра, распахнувшего ставни и захлопнувшего дверь. Со сна ничего не поняла, лишь заметила одним глазом, как молнией пронеслась кошка Китти и спряталась за шкафом; прижалась к стенке и сверкала на меня своими желтыми глазами. Глаза у нее как у лемура, хвост прижат к телу, а уши танцуют тарантеллу. Кошка Китти переживает очередную непогоду. Непогода ей не нравится.

***
Мы наконец собрали вишню. Два месяца деревья белели и сбрасывали свои соцветия. Легкие лепестки кружились в воздухе и покрывали затейливыми узорами подоконники. В июле плоды налились краской и запылали рубинами, россыпями драгоценных каменьев в изумрудной листве. Соседи бранятся, что мы долго ждали, что нам повезло. „В этому году вишня не удалась. Холодная апрельская погода сменилась ливнями, которые мешали пчелам покинуть улья“. Некому было переносить золотистую пыльцу с одного цветка на другой.

Мне даже не верится, потому что мы два дня провозились с пятью деревьями, разросшимися и одичавшими. Пол в летней кухне заставлен корзинами, над которыми жужжат пчелы-воровки. Дождь им теперь не помеха. Кошка Китти стоит на страже, вытянулась по струнке как тушканчик. Страж из нее никудышный: она вымазалась сама и вымазала стены, когда ловила прилетевших на сладкий запах насекомых.

Следующие недели нам придется питаться вишневыми пирогами, вишневыми варениками, вишневыми компотами, вишневым ликером, вишневым вареньем, вишневым супом, вишневой кашей, вишневым салатом… Мы уставшие, но очень довольные.

Приходите в гости. Познакомитесь с кошкой Китти. Толстый Фридрих опять куда-то скрылся.

Über Rosen lässt sich dichten,

                                                             In die Äpfel muss man beißen.
ОТ НАШЕЙ УСАДЬБЫ ДО поселения N три километра. В поселение N в типичной сельской лавке, где можно приобрести все от свежего хлеба до мольберта, закупается вся округа. Здесь же отовариваются мясом, мясом счастливых коров, баранов и свиней, гусей, индюков и уток. Мясо свежее, только что с коровы. Я на первых порах робела: неудобно, говорю, при корове ее жизненно важные органы заказывать, — а потом привыкла. Ну, а что? Коровы счастливые. Они целый день на воле, кушают свежую траву, пьют ледяную воду из реки. Таким и умирать не страшно. Зайдешь, выберешь себе теленка. Он смотрит на тебя ласково, рыженький такой, со звездочкой во лбу. Г-н Веттерау стукнет теленка по этому самому лбу, разделает его, загрузит отличного мяса в телегу — и домой.

От нашей усадьбы до поселения N. ведет дорога. Не асфальтированная, не ровная дорога из черно-белых фильмов. По левую сторону дороги поле, по правую сторону дороги лес. В лесу можно собирать грибы-ягоды и нельзя собирать дичь. Дичь можно собирать только в определенное время года. На поле стоят яблони. Ветки гнутся к земле. Яблоки зеленые, недозрелые, но вкусные. Яблони дикие, поэтому вчера мы с кошкой Китти справедливо распределили урожай среди нас.

Я натянула на кошку Китти поводок, прихватила корзину и отправилась в путь. Отправилась пешком, потому что не могу поставить ум себе в заслугу. Пришла, привязала зверя к стволу. Зверь начал расследовать территорию, я — собирать яблоки. Быстро набрала корзину. Корзина оказалась тяжелой. Два метра я ее несла, три метра тащила за собой, потом бросила на обочине и побрела за телегой. Кошка Китти осталась за охранника.

В итоге мы собрали шесть корзин яблок, притащили их в летнюю кухню, с энтузиазмом удалили черешки, сердцевины и сделали ароматное яблочное пюре с корицей (cinnamon applesauce). Сейчас нажарим латкеc (potato pancakes), подкрепимся и опять пойдем на добычу.