Про работу в ХБО

О, с какой сосредоточенностью, терпением и незамутненным разумом взглядом складывала я сегодня на работе оригами из салфеток. Какими идеальными были изгибы, каким симметричным опахало веера.

* * *
Несколько недель после подписания полугодового контракта мне хочется подвести итоги. Бля-я-я-ядь! Да ну нахуй такую работу.

1. Руководитель проекта Карла внезапно смертельно заболела, когда ей сообщили, что придется работать с сирийцами. Карла схватилась за правое сердце и упала в левый обморок. Тяжелый случай воспаления лени и синдром эмоционального выгорания. Когда мы разговариваем с пациенткой, она заливается жаворонком и радуется жизни. Придти пока не может. Врач не советует. Боится рецидива.

2. Бразды правления временно взяла в свои руки начальница всего отделения Петра. У Петры черные крашеные волосы, длинное худое лицо и узкий ястребиный нос. Если Петра ведет беседу по телефону, ее слышно в Петропавловске-Камчатском. Как многие начальники, Петра все знает, но старается не демонстрировать свое превосходство над подчиненными. Вторую неделю ее снится страшный сон, что мы с Тинхен работаем в две смены. Нас это сильно огорчает.

3. У меня отобрали арабских подростков и вверили их в надежные руки Михаэля и Симоны, которые не только не говорят на арабском, но и всего лишь пытаются вот уже несколько десятилетий кряду начать говорить на английском, что им весьма посредственно удается. Все ничего, но арабские подростки владеют исключительно арабским. So, what the fuck?

4. Находчивая Петра велела мне не расстраиваться: такое часто происходит в социальном секторе. День спустя она позвонила и сообщила: „Линда, вы должны нам помочь. Сегодня после обеда придут представители различных учреждений и станут определять статус беженцев. Если вы нам не поможете, мне придется платить переводчику“. От умиления я расплакалась, позвонила Крису и сообщила, что мои дети остаются вечером с ним. Я нынче делаю бесплатные симультанные переводы, чтобы не удручать излишними финансовыми затратами работодателя. От умиления Крис тоже расплакался.

Мы с детьми вернулись в лоно родного плещущегося унитаза после семи вечера.

5. Эпитеты „христианский“ и „благотворительный“ вызывают во мне меж тем истерический смех и сыпь на жопе. В соседнем бюро работают две молодые женщины. Шесть часов в день. Пять дней в неделю. За свою работу они получают один евро в час. Если они болеют, они не получают ничего. Если в Германии празднуют, они не получают ничего. Их основное право: закрыть рот, смириться и сдохнуть. Современные узники в стране, в которой работу усовершенствовали как метод уничтожения людей. Работай, пока не упадешь. Работай бесплатно.

6. Мой русский муж Мишка молчит, но по выражению его лица мне становится ясно, что на самом деле он тихо злорадствует и если бы не его навыки ведения дипломатических переговоров, то выставила бы я этого синеглазого диверсанта из своей опочивальни. Вследствие отсутствия иных альтернатив приходится регулярно заключать перемирие: wer ficken will, muss freundlich sein.

7. Голос пропал совсем, но зато появилась бессонница. Почему я не прислушиваюсь к советам мужа? Как избавиться от ебаного католического гуманизма?

Advertisements