Екоторина Змеевна отдыхает

КАТЦЕНБУРГ НЕ СРАЗУ ПОНЯЛА, что стала помещицей. Сначала ей показалось, что ее бросили на произвол судьбы. Привезли и бросили. Катцербург страшно обиделась и поинтересовалась у Константина Викторовича: „Мяу?“ К.В. Катценбург не понял, поэтому предложил куриную грудку. Катценбург сглотнула куриную грудку, помылась и еще раз уточнила: „Мяу?“ К.В. подумал, что Катценбург не наелась и предложил рыбное филе. Катценбург сглотнула рыбное филе, помылась и в третий раз спросила: „Мяу?“

Не дождавшись ответа, Катценбург вышла в прихожую и разыграла известный кошачий спектакль „Четыре кота Апокалипсиса“: свалила все, что могла, запрудила все, что получилось, погрызла все, что достала. На прощание огрызнулась и убежала к мужикам на пруд. На пруду Катценбург нажралась лягушек, вернулась домой и устроила вторую египетскую казнь.

К.В. немного расстроился, устранил последствия второй египетской казни и лег спать. Под кроватью вдруг зашуршало, захрустело и загремело. К.В. наклонился и посмотрел под кровать. Под кроватью никого не было, но К.В. успел заметить, как в двери мелькнул и пропал белый пушистый хвост. К.В. вздохнул и еще раз попробовал свою удачу. Едва он прикрыл глаза, как под кроватью вновь зашуршало, захрустело и загремело. К.В. наклонился и посмотрел под кровать с другой стороны. Под кроватью все еще никого не было и даже больше: под кроватью не было ничего, чем можно было бы объяснить убаюкивающие звуки. Пол под кроватью блистал отсутствием пыли, пакетиков или слюды.

Уставший К.В. поднялся и закрыл дверь. В дверь немедленно постучались. В дверь начали скрестись и бить лапой. За дверью гневно спросили: „Мяу?“ Вскоре за дверью раздался такой вой, что черти в преисподней перекрестились и полезли со страху в шкаф.

К.В. приоткрыл дверь. В комнату вошла Катценбург, поправила ангельский нимб, залезла на подушку, ополоснулась и задремала.

В пять утра Катценбург захотелось покушать, поэтому она повторила вчерашний спектакль.

После завтрака Катценбург временно смирилась с судьбой, замоталась в белую простыню, свалилась на пол, подпрыгнула, кувыркнулась, взвизгнула и понеслась сначала по дому, затем по двору.

В полдень Катценбург возжаждала развлечений и отправилась троллить куриц. Села возле белого цыпленка, потрогала его лапой, похлопала по затылку, потрепала за щеки. Цыпленку такое пренебрежительное обращение не понравилось, и он пожаловался маме. До обеда курицы гоняли Катценбург по поместью.

Плотно пообедав, Катценбург решила полежать на крыльце и помучиться судьбами мира. До ужина оставалось четыре часа.