Baby, I think we both are sick. I kind of like it.

– I THINK I’M kind of sick.
– Только думаешь?
– Do not interrupt me while I am talking. Я пребываю в состоянии сильного душевного волнения.
– Excuse me, не заметила.
– Так вот… когда Генри открывает дверь в свою комнату, и я вижу весь этот фантасмагорический бардак, то моментально вспоминаю твою комнату – и у меня срабатывает непроизвольный рефлекс, и отключается префронтальный кортекс.
– И включаются механизмы возникновения эрекции?
– Я пытался деликатно избежать упоминания этого факта.
– У тебя хорошо получилось, не волнуйся.
– Спасибо большое. Я тебе премного благодарен.
– Ммм… a случается это всё потому, Майкл, что ты – развратник!
– А случается это всё потому, Линда, что меня таким сделала ты, неряха!
– Я не поняла: ты что обзываешься? Это не у меня проблемы с префронтальным кортексом! Никакая я не неряха. У меня в комнате никогда не было фантасмагорического бардака, только – творческий хаос. Кому какое дело, что на подоконнике лежал забытый доисторический бутерброд и становились черными яблоки? Ну и что, что везде валялись горы книг? Ну и что, что я целую неделю закидывала в угол верхнюю одежду, а в субботу запихивала огромный ворох грязного белья в стиральную машину: красное с белым, синее с розовым. Красивее меня никого в школе не было! Где ты еще видел такую роскошную цветовую гамму? И скажи спасибо, что я тогда застенчивая была. Сейчас я запросто и трусы на люстре развешу.
– Стесняюсь признаться, но трусы заинтересовали бы меня больше всего.
– Говорю же – развратник. И потом, у меня совершенно не было времени на уборку. У меня появились новые интересы.
– Да-да. Озвучь новые интересы?
– Например, голый ты.
– Например, голый я?..
– Угу. У девочек тоже возникают проблемы с префронтальным кортексом.
– Окей. Уговорила. Не неряха. Но с беспорядком в комнате у Генри однозначно что-то надо делать…

***
– Где в тексте секс?
– Какой секс? У тебя что-нибудь кроме секса в голове есть?
– Есть. Ты, дети и вольный ветер.
– Я не могу писать в одном тексте про секс и детей. Мне стыдно.
– Что писать-то? Сцены откровенно сексуального характера?
– Дурак ты. Нет. Вообще не могу.
– Я не знаю, woman, как ты своих детей делаешь, я своих делаю исключительно этим способом.
– Извращенец.
– Филистимлянка.

***
– … физическая манифестация любви.
– Jesus Christ! Once again. What a thing?
– Физическая манифестация любви…
– What is it? Sex? Так не городи, а пиши – секс. S, e, x – три буквы, коротко и емко.
– Что значит – не городи? В моей реальности феномена „не городи“ не существует. Без „не городи“ и текст очень короткий получается.

***
– Я вот пока писала, думала: мы значительно хуже 16-летних. Может быть нам стоит сходить в театр или почитать серьезную литературу?
– Непременно. В феврале на Берлинале покажут премьеру фильма „50 оттенков серого“. Сходи, посмотри, приобщись к культуре.
– Почему „сходи, посмотри, приобщись“? А ты?
– А я дома примитивный посижу.
– Я прочитала в телетексте, что не сняли сцену с тампоном в ванной…
– This is a tragedy. Упустили квинтэссенцию романа.

Понимаю, что мы бесшабашные аморальные субъекты, не читавшие произведения и видевшие мельком трейлер к фильму, но даже нам кажется показ этого шедевра мировой литературы на Берлинском кинофестивале нелепой безвкусицей. Садомазохизм для широких масc населения? BDSM for laymen? Really? Just how did they sink so low?

Advertisements