Нежное про ночное кукареканье

В ДЕВЯТЬ МЫ БЕЗ обиняков пошли спать. Мы даже заснули под эльфийский лепет, долетающий до наших ушей из аудиомонитора. В полночь сон пробормотал: „Ну, я пошел“, – ударил нас под ребра и скрылся в неизвестном направлении.

Не знаю, имеет ли снег к нашей бессоннице какое-либо отношение, разучились ли мы спать, поднимает ли нас ни свет ни заря подсознание, но мы проснулись совершенно выспавшимися и пялились в темный потолок, с которого на нас лилась волшебная какофония звуков: пленительный сосед-маньяк общался с новой одалиской. Новых одалисок у соседа-маньяка девять на неделю. И все невероятно прекрасные и прилежные. Прилежные одалиски честно зарабатывают свои деньги на такси до дома. Нет, они, конечно, не достигают умения и изощренности знойной Алтынаджак, но их оптимизм и чистосердечность покоряют наши неискушенные сердца.

Глубокой ночью мы внимали отчетливому завыванию, плавно переходящему в кукареканье. Я не знаю, какие сексуальные практики вызывают эти прихотливые звуки, но пока усердная одалиска содрогалась в конвульсиях, мы бились в смеховом припадке со слезами.

Акустический эротический спектакль – это, вне всяких сомнений, один из лучших, из веселых жанров антропологического искусства.

***
По ту сторону окна происходят сказочные события: по тропинке идет Майк с лопатой, за Майком плетется застенчивым неровным шагом разодетая в меха одалиска. Высокая, тоненькая, эффектная. Наверное, хочет помочь.

Advertisements

Über den Umgang mit schottischen Nachnamen in dt. Behörden

НА ЗДАНИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО УЧРЕЖДЕНИЯ, занимающегося вопросами женщин, мужчин, мигрантов, беженцев, детей, молодежи и прочих барабашек, красуется табличка Vergewaltigungs-Adresse. Читаю еще раз: Verwaltungs-Adresse. Vergewaltigung – изнасилование, Verwaltung – управление. Померещилось с перепугу.

***
Дела заметно улучшаются, когда идешь на встречу с Frau Müller, а дверь открывает Herr Jürgens. Мужчины меня любят. С мужчинами всегда проще договориться.

***
Когда я звоню коллеге и томно шепчу в трубку: „Крис, я тебя люблю…“, то он сразу начинает подозревать меня в корыстности и спрашивает: „Говори, чего тебе надо“. Жутко обидно.

***
Если боги кельтской триады окажут мне свое покровительство, то в феврале я смогу возглавить интересный проект. Миллионов я на нем не заработаю, это Prestige-Рrojekt. М.Р. моя идея совсем не нравится, по лицу видно. „М.Р., – говорю, – прекратите хмуриться. Это способствует возникновению вертикальных мимических морщин над переносицей“.

***
По всей вероятности, мало кто знает, как правильно читается наша шотландская фамилия. Герр Юргенс радостно распахнул объятия и воскликнул: „Ах, фрау …i, Вас послало небо“. Приятно, конечно, но не соответствует истине. Меня пригнало письмо и требовательные звонки после 22 часов.

Моя итальянская фамилия состоит из трех слогов. Ударение на предпоследнем, особенно одаренные умудряются перенести ударение на последний. После десятой поправки снисходительно соглашаются, но еще долго и настойчиво онемечивают анафемскую фамилию.

С фамилией Майка дела обстоят куда более фантастико-приключенчески. Лет десять назад он поменял английский вариант на кельтский. Это. очень. страшное. явление. Это когда, к примеру, простой смертный Смит вдруг превращается в Mac a‘ Ghobhainn, а его жена в Nic a‘ Ghobhainn. Сердце стучит в пятках. От страха темнеет перед глазами. Предательски дрожит голос. Божечки, что это такое и какие буквы произносятся?

„Майкл, – спрашиваю, – люди вообще знают, как наше имя читается?“ – „Не имею и малейшего понятия, – отвечает любитель изощренных шуток, – меня в последнее время герр …i называют“.

Кажется, мой муж окончательно перешел на мою фамилию и пользуется своей исключительно, чтобы доставить лишнюю головную боль простодушным согражданам. Я в восторге.

***
Вернулась Внутренняя Аляска. Пойду укрываться М.P.

Помашите рукой

ПОД НАМИ ЖИВЕТ ЧЕТА добропорядочных пенсионеров с интеллигентным гриффоном Минкой, над нами живет банкир-маньяк с мириадами восторженных поклонниц. Ночью дороги замело снегом.

С пяти утра я выгоняю Майка на улицу. Майк, которому в свое время доверяли управление тяжелыми военными машинами стоимостью в неисчислимые миллионы, задает мне умные, практические вопросы:

— А что делать со снегом?
— Домой неси.
— А куда его сгребать?
— Куда все сгребают.
— А какая ширина должна быть у прорытой в снегу тропинки?
— Майкл, не нервируй меня. Время 5:30.
— Ты со мной пойдешь?
— Ага, сейчас.

Я не знаю, как называется этот феномен. В эту минуту меня вот что беспокоит: я больше не слышу скрежет лопаты об асфальт, незнакомые голоса, вступающие с Майком в дружелюбные беседы и, собственно, не вижу самого Майка. При его усердии и целеустремленности он, возможно, уже докопался до Старого Моабита или даже до Китая.

Если вы вдруг выглянули в окно и увидели во дворе высокого, красивого в черной куртке и надвинутой на глаза шапке, помашите ему рукой. Это наверняка Майк. Он очень хороший.

***
А если у вас найдется время, помашите рукой мне и пожелайте удачи. У меня в 11:30 неприятная официальная встреча.

Про фрукт вредный, про гранат

МАЛЕНЬКИЙ СЕРЬЕЗНЫЙ ЭЛЬФ КОНСТАНТИН топал ногами, цеплялся руками и истошно орал: „Моё! Моооо-оооёёёё!“

„Ой, да пожалуйста“, – согласились мы. Мы очень покладистые люди. Помыли гранат, вручили самостоятельному эльфу. Эльф засиял, схватил заветный плод и ушел в гостиную. „Ты уверен, – подозрительно спросила я у Майка, – что он гранат не раскроет? Вот счастья-то будет…“ Майк нерешительно улыбнулся.

В окружении эльфийских, кошачьих и собачьих соратников эльф минут десять возился с гранатом. Эльф кусал гранат, пытался разорвать его на половины, отколупывал твердую кожуру. Гранат наотрез отказывался от сотрудничества. „Какой ты вредный“, – воскликнул в сердцах маленький серьезный эльф, размахнулся и закинул гранат за диван. Уселся возле отца, посмотрел на всех поочередно и полез проверять, куда это гранат вдруг делся. Совершил сложные акробатические движения, застрял головой в задиванном бункере, помахал ногами и возмущенно потребовал: „Папа, ну спасай же меня“.

Эльфа спасли, гранат почистили, гостиная пламенеет всеми оттенками бордового.

Первое Рождество

ДОВЕРИТЬ ЗЕЛЕНОГЛАЗОЙ МАТЕРИ СИНЕГЛАЗОЙ эльфы Эден спящего мужа – всё равно, что попросить Фридриха Базилея Рожароссу посторожить дыню „Шаранте“, источающую божественный медовый аромат.

И стоит отдать мне должное: я проявила недюжинную силу воли, подавив в себе озорное желание уподобиться синеглазой эльфе Эден, залезла под одеяло, бесцеремонно обняла себя мужниной рукой и принялась укладываться поудобнее. „Ты зачем пришла? – учтиво полюбопытствовал горячо любимый муж. – Спать или увеличивать мое внутрикавернозное давление? Сейчас же прекрати шевелиться“. Я глупо захихикала, нашла своей ладонью его ладонь и провалилась в сон. Я не помню, когда мы в декабре последний раз нормально выспались.

24 декабря – один из наших юбилеев, один из счастливых, если не самый счастливый. Весь этот гротескный осенний декабрь мы боялись уснуть и потерять драгоценное время. Мы сдували друг с друга пылинки, не могли надышаться воздухом, насмотреться звездным небом и были приторно невыносимыми. Мы эксцессивно пили высокопроцентное счастье, осушали эмоции бокалами, хлопали чувства рюмку за рюмкой, заглушали тоску экстазом – без просыпа, без остановки, втемную – и не могли утолить своей жажды. Опохмелялись и начинали заново.

Мы не желали размыкать объятий ни на секунду и любили друг друга так, как любят наивные сумасшедшие шестнадцатилетние, которым не страшно прошлое и безразлично будущее, любили дерзкой, бесшабашной, выматывающей любовью, любили так, как любили, когда нам было шестнадцать.

Ночи, должно быть, чередовались с днями.

***
Я проснулась от того, что на кровати прыгали четыре эльфа и дружно без умолку скандировали: „Встаа-аавай, ма-аама. Ии-ииидем ку-уушать“. В квартире пахло вафлями.

Что может быть прекрасней свежих, кружевных, еще хрустящих вафель на завтрак? Симметричных вафельных сердечек с густым апельсиновым медом, клубничным вареньем и пышными белоснежными сливками? Горячий крепкий Эрл Грей в красивых стаканах.

***
После завтрака мы отнесли котам-сиротам рождественский подарок: чек за предвыборный сайт, корм и хрустящие подушечки. В кошачьем приюте мы провели два часа. Знакомились с котами, угощали лакомствами, щекотали животы и хватали за уши. Потом нас Майк одного за другим выносил на улицу. Мы долго сопротивлялись и украдкой возвращались в приют, как только он отворачивался – потискать еще одного кота, погладить еще одну кошку.

***
Посреди предложения мама вдруг забеспокоилась: „Линда, почему у вас так тихо? Где Миша и цыплята?“ Я честно ответила: „Мама, Миша с цыплятами под столом охотится на котов“. И это была чистая правда.

На кухне под столом шла битва Добра против Кота. Эльфийский военный штаб придерживался линейной тактики ведения боя. Кошачья армия была великолепно оснащена когтями, хвостами, клыками и подготовлена к фронтальному столкновению. В кухонном воздухе свистели меховые мыши, проносились цветные шарики, грохотали взрывы смеха с воодушевленным повизгиванием. Коты носились по коридору, убегали, прятались, выглядывали из-за угла и нападали, заражая своим весельем Найду и Ориона. Время от времени противники заключали перемирие и перекусывали кто лимонным пирогом, кто гусиным паштетом.

***
Утомившись от этого бесчинства и своей невостребованности, я предприняла единственную попытку вербовки верховного главнокомандующего эльфийского войска. Я надела новый эльфийский костюм и объявилась на кухне. „Wow“, – восторженно взвизгнули эльфы. „Ой“, – самозабвенно стукнулся головой о столешницу главнокомандующий. Я раскланялась, покрутилась, похвасталась зеленым платьем, отороченным по подолу белым мехом, красными чулками и роскошными зелеными башмаками с колокольчиками. „Кому подарок – все за мной“, – и скрылась.

Через пару минут Добро подписало договор о капитуляции, и возле меня облекся в плоть и кровь взлохмаченный приветливый главнокомандующий.

– Вы кто? – сурово поинтересовалась я.
– Я Серый Bолк, – интеллигентно представился главнокомандующий и протянул руку.
– Nice to meet you, sir.
– My pleasure.

***
В шесть мы пошли гулять.

Над домами с яркими калейдоскопами окон в усеянном звездами небе висел тонкий обруч предрождественского полумесяца. Воздух был прохладным и чистым. Колокольный звон расходился в воздухе центрическими волнами – сонорными, звонкоголосыми переливами, которые то становились тише, то почти замолкали, то неслись нам навстречу радостными птичьими стаями и разлетались, разбившись о старые дубы.

В какой-то момент Эден задрала голову и серьезно спросила:

– Мама, а дедушка тоже справляет Рождество?
– Да, крошка, дедушка тоже справляет Рождество.

И у меня по щекам покатились слезы, крупные и горькие, как в детстве, и мне стала безразлична непедагогичность моей лжи, и мне самой хотелось в нее верить. Моего папы уже пять лет нет.

Над нами каркали вороны. Нас было восемь, а восемь – это здорово. Ввосьмером значительно проще противиться холодному ветру.

***
Во время рождественского ужина на стол ставят лишнюю тарелку. Для умерших. После рождественского ужина не убирают со стола на ночь. Для ангелов.

Мы оставили три тарелки: für Sammy, Nikles und Hanna. Для нашего сына, моего папы и Мишкиной бабушки.

***
В полночь мы остались вдвоем: шесть часов блаженного одиночества – почти бесконечность.

Наше первое настоящее Рождество.

Про сложные мыслительные процессы шотландских масонов

ИНДИКАТОРОМ ОБРАЗОВАННОСТИ И ЛЮБОЗНАТЕЛЬНОСТИ шотландского масона, выросшего [цитата] под гнетом иудейского мировоззрения, может послужить внезапно в три часа ночи заданный вопрос:

Linds, в чем заключается разница между интроекцией и пенетрацией?

***
Опять чего-то где-то начитался.

Stillgestanden! Richtet Euch! Augen gerade – aus!

СИНЕГЛАЗАЯ ЭЛЬФА ЭДЕН ПРОШЛА в отцовской фирме трехнедельную практику. В отцовской фирме синеглазой эльфе Эден очень понравилось, и она приняла жизненно важное решение: „Тану йаботать десь!“

Отец, естественно, расцвел как майский ландыш. Забот в семье поубавилось.

***
За время практики синеглазая эльфа Эден

・ ознакомилась с перечнем предоставляемых услуг и прейскурантом цен
・ наладила контакты с потенциальными клиентами и партнерами
・ подписала несколько важных документов чернильной ручкой
・ украсила стол замысловатыми кельтскими орнаментами
・ научилась мастерски крутиться в отцовском кресле
・ разъезжать в этом кресле, улюлюкая, по коридорам
・ приняла участие в важной конференции
・ посетила митинги и деловую встречу
・ прочитала все новые каталоги
・ усовершенствовала военный жаргон.

Коллеги называют синеглазую эльфу Эден уважительно „шеф“, протягивают руку для приветствия и угощают кексами. Шеф снисходительно принимает дары обожания, делает книксен и доверительно сообщает, что его отца зовут Итан.

Не врет. Зовут. Средним именем. Иден – Итан. Возможно, родственники.

***
Когда Криc по привычке вошел в кабинет без стука, синеглазая эльфа Эден, выглядывая из-под стола, строго спросила:

– Куда? Тучись!

Крис покраснел, закашлялся, вспотел, удалился, почтительно постучал в дверь и, получив аудиенцию, рассыпался в комплиментах:

– Шеф, тебя не узнать! Прическа тебе очень идет, ооочень. И платье красивое. Делает тебя моложе лет на тридцать. Почти девочкой.

Майк засмущался и захихикал.

В наказание за последнее предложение меня наверняка изгонят в противоположный конец дивана и отлучат от тела. Наверняка больше чем на десять минут. Но правду, mein Schatz, не утаишь.

***
Пока я играла в серого кардинала и общалась с бургомистром, политиками и журналистами, Майкл объявил в квартире чрезвычайное положение, ввел комендантский час и объяснил преимущества немедленного выполнения команды СМИРНО, равнение на-СРЕДИНУ!

Не стану скрывать, мне нравятся эти радикальные методы воспитания, и я очень горжусь своим мужем.

Über lindazentrische Realität

ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ ВЕРТЕЛАСЬ, КАК белка в колесе.

Не успела вечером приземлиться на диван и вытянуть ноги, как справа материализовался один очень высокий мальчик, слева – другой очень высокий мальчик, на шее – синеглазая эльфа Эден, на коленях – близнецы, на кресле напротив – рыжик Энни, на ковре – Найда и Орион. Мало того, что гостиную к тому же озарили своим присутствием два вредных кота и по традиции расселись сфинксами на спинке дивана, так Федор Иннокентьевич еще и подкрался неслышно, обхватил бархатными лапами мой лоб и тщательно сполоснул голову. Теперь я благоухаю котом. Федор Иннокентьевич гордится своей креативностью. Екоторина Змей-Горынычевна, судя по недоброму взгляду, немного ревнует.

Поначалу я бурчала, цитировала Международное гуманитарное право, Конституцию США, Конституцию Великобритании и Основной закон Федеративной Республики Германии, пыталась телепортироваться, грозила переездом на чердак и совершала робкие попытки побега, а потом Майк притянул меня к себе, поцеловал в макушку и пояснил:

– Смирись, baby, мы живем в линдацентричной реальности.

И на меня вдруг снизошла благодать, и я перестала вырываться, не смотря на то, что не могла пошевелиться и нестерпимо чесалась пятка.

Über die Sprache als Heimat

СИНЕГЛАЗАЯ ЭЛЬФА ЭДЕН, НАШ ренессансный гений, наш универсальный переводчик, менестрель, живописец, творец, наше маленькое чудо, наш земной рай свесила голову с дивана и поет „Песню о мифическом козёле“:

– Ты – козёл, и я – козёл. Оба мы – козёлы.

И поет так душевно, так заразительно, что мне стыдно ее исправлять. Мне очень хочется остаться козёлом.

Козёлы видятся мне совершенно фантастическими тварями, инкарнацией звезды Алмааз из созвездия Возничего. Козёлы водят дружбу с богами и мифическими существами. Они обитают в просторных горных пещерах, строят уютные гнезда, воспитывают детенышей, питаются каплями росы и четырехлистным клевером. Козёлы предпочитают жить с семьей в отшельничестве. Такой парадокс. Детеныши козёлов хрупки и беззащитны. Козёлы способны извергать огонь, защищая детенышей от бед, напастей и невзгод. С появлением детенышей козёлы становятся неуязвимыми для внешнего мира и только детеныши играючи пробивают их броню.

Подумайте, вдруг вы тоже, того не ведая, относитесь к козёлам.

PS Оригиналу песни козёлы своего детеныша не обучали, сами только что погуглили. Во всем винить козёла-ому.

***
Господи, какой позор… Нажала вместо „Сохранить“ на „Отправить“ и отправила черновик постов совершенно незнакомым людям в интернет-фирму. Пойду утоплю ноутбук в озере.

раздевая себя догола

в моем саду растут

три дуба с планетоидом вороньего гнезда

один из дубов я хронически зазря обнимаю ・ с тобой по ту сторону руки смыкаются ・ образуют кольцо жизни новое ・ мы с тобой квазидендрохронологи

семья аристократических берез

ростом с пятиэтажный дом чуть ниже ・ посередке грациозная тонкая ・ в крепких объятиях родителей

кусты ежевики в ветвях которой ・ мы с эльфами все еще находим ・ почерневшие от холода ・ уже невкусные ягоды

елка осина ясень ・ вульгарные вечнозеленые

промеж латерн портал в потустороние ・ за ним зеркальная поверхность озера

в моем саду не растет липа

вчера мы нарядили рябину ・ тревожную филигранную рябину ・ исхудалую отчужденную рябину ・ с простертыми в небо руками-ветками

по осени ее листья стали медью ・ листья сорвал горький ветер ・ пламенем горели гроздья ягод ・ гроздья ягод съели синицы

вчера мы нарядили рябину ・ тремя хрупкими соломенными ангелами ・ кормушками для голодных птиц ・ нитью светодиодной гирлянды ・ робкой звездой надежды ・ снами мечтами чувствами ・ не вечной вечной любовью

вчера нам явилось чудо ・ чудо первого снега ・ в квадратном окне скайпа

с неба летели снежинки ・ ледяные пушистые хлопья ・ таких больших не бывает в природе ・ в небе мельтешили кристаллы ・ кружились в хаотичном танце ・ превращали зеленое в белое

двадцать минут счастья ・ безгранного бесконечного

снег наш метафизический фетиш ・ снег нас сформулировал ・ придумал нам определение ・ под снегом мы всегда счастливы

я раздела себя догола ・ обнажила душевные фибры ・ нервные свои окончания ・ вскрыла все вены артерии ・ вывернулась нутром наружу ・ я разбила себя вдребезги

сегодня утром я проснулась напевая

Про размышления у закрытой двери

Я ЛИШИЛАСЬ ДОВЕРИЯ. У меня отобрали ключи. Сижу как бедная родственница возле офиса в машине и медитирую на новости провинции из украденной газеты.

***
В Потсдаме девушка вкусила кекс с марихуаной. Ей стало плохо. Парень хотел вызвать скорую помощь, но перепутал номер и вызвал полицию.

Девушке 22 года, парню 55 лет. Влюбленные утверждают, что испекли эти кексы семь лет назад.

***
С ностальгией вспоминаю, как мне в пятнадцать лет хотелось сорока восьмилетнего парня, а приходилось мириться с нескладным долговязым ровесником. Эх, везет же некоторым…

Нескладный долговязый, стоит упомянуть, с тех пор пережил метаморфозу и преобразился, поэтому я нисколько не жалею об упущенных шансах.

Истории эльфийского мира

НИКО ПРОВОДИТ ПАЛЬЦЕМ ПО экрану планшета и называет зверей:

– Это зебра. Это большая кошка.
– Это лев.
– Это лев. Это гираф.
– Это жираф.
– Жи-ииираф. Это антилопа. Она любит травку.

Синеглазая эльфа Эден исполняет акробатические фигуры высшей категории сложности. Она лежит возле Майка, закинув ноги на спинку дивана и пытаясь время от времени изловчиться, дотянуться до коти Китти и усовершенствовать на ней новый прием крав-мага:

– … и льва.
– Почему льва?
– Он вкусный.
– Никакой он не вкусный. Не сочиняй.
– … вкусный, – и тянется ножкой к коте Китти.

– А это крокодил. Он тоже любит травку.
– Нет, вот крокодил как раз таки любит антилопу.
– А это орангутанг. Орангутанг любит бананы и апельсины.

Майк щекочет Эден, потому что у коти Китти лопнуло терпение, она скрылась в бункере и Эден упражняется на отце.

– Апельсины?
– Да, поэтому орангутанг (Orang-Utan). А если бы он любил лимоны, он был бы лимонгутан (Zitron-Utan).
– Is that so? Respect.

Я не знаю, какие сложные механизмы позволили маленькому эльфу сделать такие фантастические выводы, но сразу вспомнила другую историю.

Как-то летом Майк был по долгу службы в одной из дружелюбных исламских стран, оброс бородой, загорел, как истинный месопотамец и только очень высокий рост выдавал в Штирлице советского шпиона. В тот вечер, когда он вернулся, синеглазая эльфа играла в альпиниста и прытко покоряла Эверест, она заглянула отцу в глаза и строго произнесла: „Ты – черный. А я – белая“.

Мне кажется, это сработали те же сложные механизмы.

***
Маленький серьезный ангел Костя тем временем возмужал и требует, чтобы его называли Константином. С трепетом ожидаю того дня, когда он превратится в Константина Михайловича.

***
– Костя, скажи Регина Гербертовна. Ре-ги-на.
– Майкл, не нервируй ребенка.
– Линда, занимайся своими делами. Костя, Костя, look at me, Ре-ги-на Гер-бер-тов-на.
– Ома.
– Понял?

Как же я гоготала.

Über Sеlbstеrkеnntnis und Vеrändеrung

В МОЕ ОТСУТСТВИЕ МАЙКЛ очаровал детсадовский коллектив.

И если утром они еще крепились и укоризненно хмурились в мою сторону, то к обеду не вытерпели и робко поинтересовались: „А папа Эден больше не придет, да?“

Я не спорю: высокий ухоженный мужчина в розовом костюме – это картина для богов. Это ошеломляет, впечатляет и заставляет погрузиться в мечты. И мне этот мужчина тоже безумно нравится. Только тот другой, который сопровождал меня в первый раз, когда мы знакомили синеглазую эльфу Эден с социальной жизнью, тот другой, который носит драные футболки, потертые джинсы, разные кеды и надвинутую глубоко на глаза бейсболку, мне значительно родней и дороже, потому что – настоящий, потому что я знаю его таким вот уже почти двадцать семь лет. Но об этом я застенчиво промолчала. „Папа, на йаботе“, – ревниво заметила синеглазая эльфа Эден, поцеловала на прощание подругу Софию в обе щечки, пожала руку толстощекому серьезному Густаву и повела меня к машине.

И воспитательницы так и не узнали, что завтра их ожидает сюрприз, т.к. я буду в двухстах километрах от дому покорять бургомистра провинциального города N. Моя цель алчна и меркантильна. Бургомистр должен мне деньги за несколько политических текстов.

Мысль о том, что доставлю своим отсутствием радость детсадовскому коллективу, мне приятна.

Про повседневные глупости

МАМА И ЕЛЕНА ЯКОВЛЕВНА делятся друг с другом радостями… бабушкинства

– Региночка, а твои внуки борщ любят?
– Очень, Леночка. Приготовлю, а они с та-аааким аппетитом мой борщ кушают, что за ушами трещит. Свеклу, морковь, лук, капусту, помидоры из тарелки выловят, на пол бросят – и с та-аааким удовольствием уминают. Сердце радуется.

Мама не лукавит: всё так. Только эльфы за лето стали мудрыми, ознакомились с творчеством Адольфа фон Книгге и приобрели изысканные манеры. Они вылавливают ложкой свеклу, морковь, лук, капусту, помидоры, складывают неаппетитные ингредиенты в отцовскую тарелку, добавляют в свои тарелки побольше густой сметаны и уплетают за обе щеки с теплым бейглом. Сердце радуется, конечно.

***
Мама общается со свидетелями Иеговы

– За дверью стоят две белобрысые русалки*. „Скажите, а Вы верите в абсолютное счастье?“ – спрашивают, а по глазам вижу, что уже приготовились вести со мной божественный дискурс. „Да, – отвечаю, – верю. Я абсолютно счастлива. Большое спасибо!“ – и дверь закрываю. Больше не приходят. Даже скучно как-то.

* Белобрысая русалка – внучка бабушки-божьего одуванчика

***
Мама эстетствует

– Муська, какая ты длинноносая и тощая… Я длинноносых не люблю. Вот моя Клоша – красавица. Ушки маленькие, носик курносенький, толстенькая.

Муська задирает роскошный лисий хвост и носится с песнями вокруг мамы. Муське сегрегация по носовому признаку чужда.

***
Мама дискриминирует румынский народ

– Приехали румыны, выкрасили балкон в красный цвет, выбрасывают из окна мусор, сперли все выключатели в подъезде.
– Мам, слушай, когда в 90-ых в Германию ехали „русские“ и немецкие СМИ постоянно транслировали какие-то расистские репортажи о российских немцах, о русских женщинах, о русском алкоголизме, ты же первая возмущалась такому предвзятому искажению реальности…
– Ну, то – „русские“. Они только почту и придверные коврики уносили. Зато какая тишина в доме царила. Ни шума, ни драк, ни полиции. Никто ни с кем не здоровался. В контакты не вступал. Замечательные были соседи.

***
Сонный Майк, отбиваясь от любвеобильной меня:

– Девушка, не приставайте. Я женат… и спать хочу…

***
Красивый полицейский, внезапно вынырнув из-за угла:

Фройляйн, не превышайте скорость!

Фройляйн опешила, на секунду замерла в шаге, зацвела майским ландышем и поскакала в магазин за авокадо и апельсинами.

Хорошего настроения на целый день – делюсь.

Про эльфийские слезы

Я ПОЛЗАЛА НА КОЛЕНЯХ по сумрачному коридору и уговаривала синеглазую эльфу Эден поцеловать меня на прощание: „Маленькая, ты же маму любишь? Ну хоть один раз, один разочек… один-единственный поцелуй… в щечку?“ Синеглазая эльфа Эден пряталась за отца и наотрез отказывалась исполнить мою неприхотливую просьбу.

„Вот что ты станешь делать, когда я уеду?“ – интересовалась я у непокорной эльфы и скользила, скользила, скользила по паркету, как снежинка в порыве ледяного ветра. – „А я т папой тпать тану“, – высокомерно перебивала меня эльфа и снова скрывалась.

Пришлось покинуть эльфу без заветного поцелуя.

***
Когда синеглазая эльфа Эден первый раз в своей жизни пришла после детского сада домой с отцом, то очень удивилась тишине. „Де мама?“ – подозрительно спросила синеглазая эльфа Эден, задирая голову: „Де мама?“ – и развела пухлыми ручками. Она обежала в пальтишке всю квартиру, выглянула на балконы, сунула нос в отцовский кабинет, заглянула под кровати, проверила все шкафы и даже приоткрыла дверцу презираемого котами холодильника. „Мама утла… Де мама?“ – заблестела синеглазая эльфа Эден васильковыми глазами, села на диван, сложила ручки в обреченном жесте и заплакала горючими слезами в три ручья.

Моя кельтская эльфа, моя шотландская бабочка, моя розочка, моя деточка плакала навзрыд, всхлипывая, разливалась бескрайними водами, извергала каскады горьких слез. Моя хрупкая куколка голосила, взвизгивала и надрывалась в отцовских объятиях так, что у него на глазах выступали слезы. Три. дня. подряд. Утешения по Скайпу не очень-то помогали.

***
Вчера вечером синеглазая эльфа Эден успешно воссоединилась со мной: слетела с отцовских рук, едва услышав мой голос, споткнулась, растянулась на ковре, напугала котов, выскочила в коридор, засияла лучезарной улыбкой, повисла на моей шее сапфировым ожерельем, – и у меня из глаз градом покатились слезы, и я торжественно поклялась больше никогда не оставлять ее одну. „Что, моя душечка, что, моя радость, без мамы – никуда?“ – ‚абубусила‘ я эльфийский теплый живот, а эльфа заливалась колокольчиком и вырывалась.

В эльфийском мир восстановился покой, всё стало на свои места.

Про неявную беззащитность чувств

ЧЕРЕЗ SKYPE Я НЕ могу

прижаться к тебе тесно провести рукой по щеке вобрать в себя твой запах посчитать на лице родинки подуть на пушистые ресницы обрисовать контуры твоих губ провести пальцем по шраму на виске коснуться горячими губами твоей шеи вдохнуть поцелуй в яремную ямочку почувствовать, как бьется твое сердце ощутить на своей щеке твое теплое дыхание пробраться холодной ладонью под футболку

обнять тебя крепко обвить руками и ногами

прошептать, что люблю, как никогда не любила увидеть, как меняется выражение твоих синих глаз

затаить дыхание

и забыться

Про нежность

В ГОСТИНУЮ РЕШИТЕЛЬНЫМ ШАГОМ вошла синеглазая эльфа Эден, не обращая внимание на дружелюбную котю Китти, подошла к дивану, влезла между нами, задрала мне до самых ушей футболку, зацеловала живот и важно поинтересовалась: „Посему нет дывота? Где дывот?“ – и развела руками.

Я понимаю, солнышко, беременный живот – это прекрасно, это своя цивилизация, свой планетоид, свой микрокосмос. На беременном животе порой обнаруживаются следы рук и ног неизвестных персон. На беременном животе удобно сидеть и пихать в рот его владелицы виноградины и алые помидоры черри. Беременный живот можно обнимать, целовать и гладить, петь ему песни, рассказывать сказки и рисовать картинки, к нему приятно прижиматься и подслушивать разговоры из потуживотной жизни. Беременный живот, в конце концов, можно гордо носить перед собой и выводить на прогулки, смеша всех вокруг нелепой походкой вразвалочку. А когда у неизвестных персон закончится договор по найму беременного живота, и они появятся пред тобой во всей своей ранимости и совершенстве, то родится ни с чем не сравнимый дивный мир, поразительная вселенная.

***
Синеглазая эльфа повертела головой, покрутилась, нашептала Майку на ухо эльфийские секреты, поделилась тайнами:

– Ладыть, – повелевала снисходительно.
– Куда ложиться?
– На подутку ладыть. Tпать.

Заползла на Майка, полежала на правом боку, перевернулась на спину, улеглась на левый бок, перевернулась на живот, закрыла глаза, секунды на три утихла.

– Втё, вытпалать, – и спустилась на пол, и учесала к Энни, не поцеловав на прощание.

А я не стала упускать подсказанную мудрой эльфой превосходную возможность и тоже вздремнула – волшебным, целительным сном.

По пробуждении обцеловала источник такой благодати, вдохнула полной грудью и встала с улыбкой до ушей навстречу новым приключениям.

Про ожившие ужасы ночи

В ПЕРВОЙ ЖЕ СТРОКЕ письма от сестры прочитала: „А мы здесь шлюшками балуемся“, – и начала громко, задорно хрюкать. Минут пять хрюкала, пока не поняла, что очиталась.

Меня терзают смутные сомнения, существует ли в русском языке глагол „очитываться“, но если бы существовал, то был бы эквивалентом глагола „описываться“, таким же фантасмагорически хрюкабельным глаголом.

– Что? – раздался во время моего громкого, задорного хрюканья со стороны соседней подушки незнакомый, спросонья хриплый баритон.
– Что „что“? Жизни радуюсь.
– Радуйся беззвучно.

И я пошла на кухню, искать на ощупь бутылку гранатового сока и коржик, самую что ни на есть белковую еду. На кухне ко мне подкрался серой тенью мой любимый племянник, этот двухметровый затейник, да ка-aаак подхватит за талию, да ка-аак подбросит метра на два. До того неожиданный и приятный сюрприз, что я поседела, постарела, осипла и едва не потеряла контроль над мочевым пузырем. А всё потому, что грозилась рассказать его друзьям, как делала ему в возрасте трех лет помпезные прически, накладывала макияж и красила ногти. Что сказать: месть достойная.

С пяти утра бодрая как огурчик. Только заикаюсь порой.

Как Жозефина спасала геев от злобных католиков

НЕ ПОМНИТЕ, ЧЕМ ВЫ занимались 23.12.2013?

Я полдня гоняла шваброй по квартире котов, полдня наряжала с синеглазыми эльфами и их гламурным отцом елку и пекла кексы.

У Жозефины В. были другие планы на Рождество. Жозефина В. оскверняла Кельнский собор и оскорбляла чувства верующих.

Активистка Femen, интеллигентка, борец за права человека с набором хромосом ХХ, авторитет сексуальных меньшинств, идол угнетенных мусульманских женщин, последняя надежда Германии на светлый путь в равноправие заголила груди с лаконичной надписью „Ай эм гад“ и устроила свистопляску на алтаре. Верующие покраснели, побледнели, засуетились. Как так? Пришли на рождественскую мессу, благоговеют, молятся, а перед ними трясут вторичными половыми признаками, дергаются, что-то выкрикивают. Кто бы не засуетился?

Католики, стоит заметить, повели себя достойно: трусов не снимали. Изловили интеллектуалку, надели пальтишко, чтобы не отморозила себе на улице вышеупомянутые признаки и вывели под белые рученьки. Католики оказались гуманистами. Я, например, знаю других католиков, они бы, непременно, дали за такое лопатой по башке и выгнали взашей, не пачкая свое приличное пальтишко. И подарили бы, опять-таки из соображений гуманизма и любви к ближнему, билет на самолет в Саудовскую Аравию, Иран или Йемен. Вот ведь где раздолье для провокационных акций и публичных обнажений.

Богиня правосудия подозрительно быстро оклемалась, расправила плечи и понеслась давать интервью. Но немцев голыми признаками не удивишь, у них своих предостаточно, поэтому подвиг современной Жанны д’Арк не вызвал особой поддержки немецких СМИ.

Гнусные немецкие судьи признали бастион ума и справедливости виновной по обвинению в создании препятствия религиозному обряду и хулиганском нарушении чужой собственности и присудили штраф 1200 евро.

***
Ей-богу, лучше бы придержали свои сиськи при себе и Симону де Бовуар, Ханну Арендт или Гертруду Стайн читали.

Про йодовый мир

СИНЕГЛАЗАЯ ЭЛЬФА ЭДЕН ПОЛЮБИЛА наивной детской любовью прилагательное „розовый“.

– Эден, а какого цвета эта фиолетовая машина?
– Йодовая.
– А какого цвета у девочки зеленая курточка?
– Йодовая.
– А какого цвета твоя голубая курточка?
– Йодовая.
– А какого цвета стальной забор?
– Йодовый.
– А стальная калитка?
– Йодовая.
– А коричневая дверь?
– Йодовая.
– А ты не сочиняешь?
– Noooо. Йодовая.

***
Встречаем всем табором Майка. Фридрих задрал хвост и носится по прихожей. Кошка-поганка Китти, устроившая в наше отсутствие за диваном Армагедон, выглядывает из-за двери, собаки делают вид, что не видели лет десять и пытаются уложить на пол с целью отдохнуть.

Пока Майк снимает ботинки, Эден глаголет истину:

– Эден, какого цвета папины ботинки?
– Йодовые.
– А пиджак?
– Йодовый?
– А брюки?
– Йодовые.
– А рубаха?
– Йодовая.
– Часы?
– Йодовые. И батик.
– (Майк недоверчиво) Какой бантик?
– (показывает на галстук) Йодовый.
– Это галстук.
– Гайстук? Гайстук! (хохочет) Йодовый.

Майк берет Эден на руки, она ему рассказывает про йодовые губы, йодовые уты, йодовый нот, йодовые бьёви:

– Эден, ну а глаза какого цвета?
– (внимательно заглядывает в глаза) Йодовые… йо-ооодовые? Тинии, тинии, тинии!

Что бы ни говорили, а врать наша эльфа себе не позволяет.

***
– Что же Вы, Михаил Робертович, – сгораю я от любопытства, – такой гламурный на работу пошли? Розовые бантики в Вашем возрасте…

Не сказала бы, что заметила на лице у серьезного М.Р. следов раскаяния. Завтра, наверняка, опять уйдет во всем розовом.

Про Внутреннюю Аляску

ВЧЕРА ВО МНЕ ОТКРЫЛАСЬ Внутренняя Аляска.

Целый день шел снег, трещали лютые морозы, мела пурга, царил унылый сумрак. Когда мне надоело стучать зубами и блистать синими ногтями, я натянула на себя уги, теплый свитер, заварила Earl Grey, укрылась покрывалом, близнецами и котами, но это не помогло. Я встала, помахала для видимости пылесосом, поскакала по кухне, запихала в стиральную машину белье, убралась у скотины, немного согрелась.

Решила погуглить симптомы, пропал Интернет. На целых пять часов. В разговоре с мамой имела неосторожность упомянуть свой недуг. Мама сразу вспомнила имена, фамилии, даты рождения, клички домашних животных, марки машин, адреса всех своих бывших коллег и попыталась записать меня, не отходя от кассы, на прием к десятку-другому специалистов. Я отнекивалась и отбрыкивалась, временно забывая про Внутреннюю Аляску, хотя меня морозило и мутило. Медитировала на светлое будущее, заварила Earl Grey, укрылась покрывалом, близнецами и котами. Коты вели себя образцово: пели песни и вонзали в меня свои шелковистые когти.

Пока забирала из школы [племянницу] Энни, а из детского сада синеглазую эльфу Эден, вновь обрела Внутреннюю Аляску. Не помогали ни старый добрый Earl Grey, ни Энни, ни ангелы, ни коты.

В три часа пришел маленький мальчик Генри, пнул входную дверь, закинул в угол рюкзак, что-то буркнул, проходя мимо, настойчиво гремел, ронял и стучал на кухне, что-то буркнул, проходя мимо, и ушел на тренировку.

Оставалась надежда на Майка. Майк громадный. Майком уж укроешься, так укроешься.

***
Проснувшись ночью, перепугалась: если Майк – это тот, который за мной, то кто же тогда на мне? Ну, да. Ну, конечно. Это были котики. Котики-бегемотики обрадовались открытой двери, поспали по-всякому: у изголовья, у изножья, возле меня, возле Майка, на мне, на Майке. Но этого же мало. Но хочется же всего сразу. Поэтому находчивые котики-бегемотики завалились поперек нас, распределили нас справедливо: Фридрих лупил меня по лицу своей мохнатой метелкой, Китти ласково гладила Майка по спине.

***
Добралась до гугла. „Морозит во время беременности“, – терпеливо объяснил мне гугл. Пойду заварю Earl Grey.

Если не станет лучше, разведу в саду костер, буду плясать вокруг костра с бубном.

Про прекрасное, которое рядом

СИНЕГЛАЗАЯ ЭЛЬФА ЭДЕН, НАУЧИВШИСЬ жизни у котов, учит меня:

– Мама, ни тогай котку. Она йатлабилась.

Расслабленная кошка Екоторина Змеевна, которую я „абубусила“ и „тюпатюпатюпила“ благодарно смотрит на синеглазую эльфу Эден, смахивает слезу умиления и показывает мне язык.

***
Заглядывает к оооочень серьезному Майку в лицо и говорит:

– Папа, ни стой буку!

Действительно, папа, зачем строить из себя буку, когда вокруг тебя в воздухе изящным каракалом летает синеглазая эльфа?

***
Маленький мальчик Генри (степень родства: племянник, возраст: 16 лет, рост: 197 см, хобби: девушки, спорт, перемены между уроками) интересуется тихим, нежным басом из кухни:

– Где? Нет здесь яблок? Два всего. Два яблока мне на пюре хватит? Нет? А что еще добавить? Хурму? Груши? А сколько апельсинов? А лимон? А кислым не получится? А клубнику можно? А миксер с замороженной справится? Какая консистенция? Как мороженое? А у нас мороженое есть?

Синеглазая эльфа-изящный каракал замирает на секунду в прыжке, спускается с отцовской шеи и топает на кухню:

– А кайтофель? Кайтофель нуден?

Синеглазой эльфе нравится чистить фрукты и овощи.

***
Нико и Костя научились играть в „Бу!“. Прячутся по углам и с радостным воплем „Бу!“ выбегают мне навстречу. Я роняю бельевые корзины, стопки газет, кастрюли и хватаюсь за сердце. Близнецы хохочут. Смешно, конечно, я же не спорю.

***
Катаю близнецов в корзине по залу. Фридрих внимательно за нами следит, подходит неуверенной походкой, стесняется и залезает в корзину. Катаю по залу троицу. Китти сидит в дверном проеме и злобно за нами наблюдает.

***
Оттягиваю пальцами ушную раковину, делаю себя лoпоухой и высовываю язык. Близнецы заливаются смехом до слез и порозовевших щек. Иду к зеркалу, повторяю манипуляции – и тоже захожусь смехом. Вот так доживешь до тридцати шести лет и вдруг поймешь, насколько тебя красят уши. А ведь какие покорные, стеснительные, слова не скажут.

Сходите к зеркалу, не поленитесь.