Фридрих и Татьяна

ФРИДРИХ ВЫПОЛЗ НА КРЫЛЬЦО и огляделся. На улице никого не было. Прохладный ветер дул с северной стороны, со стороны гор, задумчиво покачивал ветки деревьев, шелестел в розах и лилиях на неухоженных клумбах по обе стороны скрипящей лестницы, повидавшей многое и скрывавшей ни одну тайну. Фридрих посмотрел на деревянную лавочку, стоящую в сени осины, и ухмыльнулся. Прошлым летом, такой же вот неспокойной ночью, он был первым, кто обнаружил непристойные надписи, выставляющие достопочтенных жителей дома в неблагоприятном свете. Неизвестный злоумышленник, вооружившись заржавевшим ножиком, пробрался во двор и нацарапал их на спинке лавочки. Злоумышленника искали, но так и не нашли. Дворник Франек ворчал, долго сидел на лавочке в белых валенках, пытался уничтожить следы безобразия и спасти честь, как ему казалось, невинных жертв людской молвы.

Фридрих пожал плечами. Он видал и не такое.

Шум становился громче, настойчивей и теперь можно было даже различить негодующие голоса и обрывки разговора. За домом на огороде ссорились. Фридрих удивился. Он бесшумно спустился вниз и прокрался к забору.

– Татьяна, в самом-то деле, я устала. Сколько же можно здесь копать?

– Мы ведь только начали, наберись терпения. Меньше жалуйся, больше работай, и наши дела будут продвигаться намного быстрей.

– Тебе не кажется, что он мог и ошибиться… или попросту забыть… или место перепутать? Сколько времени прошло?

– Да вряд ли он ошибся… Он ведь еще старой военной закалки. Честь, принципы, любовь к отечеству – и всё такое. Я ему верю.

– Ты такая наивная, я право удивляюсь. Татьяна, ты мозгами пораскинь, он каждый вечер по бутылке коньяка выпивает. При таком образе жизни и мы с тобой не вспомним, кто такие и что здесь делаем, а на него и подавно рассчитывать не приходится.

– Сейчас вон там, в углу возле сарая, еще попробуем и домой. Еще пару часов, ладно? Труд облагораживает, – Татьяна засмеялась. – Завтра отоспимся.

– Возле сарая, – не унимался темный силуэт в длинном светлом платье, – а потом за сараем… а потом под сараем… а потом в кустарниках… Ты как хочешь, а я больше не могу ночами от соседей улепетывать. В какой?.. в пятый раз на этой неделе? Так и голову сломить не трудно. Я к тебе на отдых приехала, а ты меня эксплуатируешь почище владельца плантаций. Сейчас брошу лопату, прямо здесь брошу, и пойду домой.

– Да ладно тебе, угомонись, отдохни, раз устала. Я же тебе предложила остаться дома, ты же сама напрашивалась: „Я тебе помогу“, „Мне можно доверять“, „Поделим пополам“…

– Болван твой Квадрупель! Олух-олухом! Башка деревянная! – Мадлен ухватилась за бока и закудахтала от смеха. – Имя-то какое? Квааа-друуу-пель!

– Вы, случаем, не клад ищите? – Фридрих подобрался поближе к нарушителям покоя. – А почем платья викторианские надели? В таких платьях очень трудно клады искать. В них легко запутаться и растянуться на земле. Какие вы странные.

От неожиданности Мадлен уронила лопату и спряталась за Татьяну:

– Ой, мамочки, кто тут? Может, выдра? – высказала она робко свое предположение. – Или бобер?

– Какой бобер? – вкрадчиво спросила Татьяна, прекращая копать и опираясь на черенок лопаты.

– Сухопутный… я в бобрах не очень-то разбираюсь.

Фридрих не на шутку обиделся:

– Сами вы бобры сухопутные, – пробубнил он и выполз в свет лампы.- Я вот расскажу Франеку, чем вы здесь занимаетесь…

– Ой, котик! Посмотри, какой черненький, – Мадлен рассмеялась и протянула к коту руку.

Кот выгнул спину и зашипел:

– Но-но. Давайте начнем наше знакомство без рукоприкладства, мне противит ваше амикошонство. Любуйтесь издалека! Я же не пытаюсь вас по голове погладить или того паче – за ушами почесать. Тоже мне, взяли моду! Так что? Клад, спрашиваю, ищите?

Advertisements