Strenge hygienische Vorschriften auf einem Kinderplatz

DIE MUTTER DER NIEDLICHEN Nives kommt auf mich zu und fragt:

„Die Kekse, die ihre Kinder essen, sehen aber sehr appetitlich aus. Wo haben Sie sie gekauft?“
„Das sind selbstgebackene Kekse. Wollen Sie einen kosten?“

Ich gebe einen Buttermilchkeks der neugierigen Mutter und einen Nives. Die Mutter beißt beherzt ein großes Stück ab, lobt mich und will das Rezept wissen.

„Das sind lakto-vegetarische Kekse. Alle Zutaten stammen entweder von unserem eigenen Hof oder aus der ökologischen Agrarwirtschaft. Für die Kekse brauchen Sie“, fange ich an umständlich zu erklären, „Mehl, Butter, Buttermilch, unraffinierten Demerara-Zucker (wir kaufen keinen raffinierten Zucker, da bei seiner Herstellung sehr oft Knochenkohlefilter verwendet wird), Salz und Backpulver. Zuerst verrühre ich Zucker, Salz und Backpulver mit dem Mehl. Arbeite mit einem Messer kalte Butterstückchen in das Mehl ein, bis die Masse grob krümelig wird. Danach wird die Buttermilch eingerührt, der Teig geknetet und zu einem dicken Oval ausgerollt. Schließlich werden die runden Kekse bei 200° eine Viertelstunde goldbraun gebacken.“

Die dankbare Zuhörerin isst inzwischen ihren siebten Keks auf und interessiert sich plötzlich:

„Und ziehen Sie sich dabei auch die Handschuhe über?“
„Nein. Ich backe nur für meine Familie und Freunde. Meine Hände sind sauber genug.“

Nives‘ Mutter steht auf, geht zum Müllkasten und wirft demonstrativ meinen leckeren Buttermilchkeks darein.

Meine Hände erfüllen ihre hygienischen Vorschriften nicht.

***
Гигиен. требования в экстремальных условиях выживания на дет. площадке

МАМА ХОРОШЕНЬКОЙ НИВЕС ПОДХОДИТ ко мне и спрашивает:

— Печенья, которые едят ваши малыши, выглядят очень аппетитными. Где Вы их купили?
— Это домашняя выпечка. Хотите попробовать?

Я угощаю Нивес и ее любопытную маму печеньем. Мама храбро откусывает большой кусок, хвалит меня и хочет узнать рецепт.

— Это лактовегетарианские печенья. Все продукты или собственного производства, или из экологически-чистого сельского хозяйства. Для печений вам понадобятся, — начинаю я подробно объяснять, — мука, сливочное масло, пахта, нерафинированный сахар Демерара (мы не покупаем рафинированный сахар, так как при его изготовлении очень часто используется фильтр из костяного угля), соль и пекарский порошок. Сначала я соединяю сахар, соль и пекарский порошок с мукой. Кромсаю в этот порошок ножом кусочки холодного масла до тех пор, пока масса не превращается в грубую крошку. Затем добавляю пахту, вымешиваю тесто, раскатываю из него толстый овал. И выпекаю печенья четверть часа при температуре 200° до золотисто-коричневого цвета.

Благодарная слушательница доедает между тем седьмое печенье и внезапно интересуется:

— А вы перчатки надеваете?
— Нет. Я пеку только для моей семьи и друзей. У меня всегда чистые руки.

Мама Нивес поднимается со скамейки, идет к мусорному ящику и демонстративно выбрасывает мое вкусное печенье.

Чистота моих рук не удовлетворяет ее гигиеничные требования.

Σκιᾶς ὄναρ ἄνθρωπος

НЕ ЗАМЕТИЛА, КОГДА МАСОН щедро разбавил мой смути из персиков, апельсинов и соевого йогурта немыслимым количеством лимонного сока. Возмутилась, попробовала: бархатистость персика прекрасно оттеняет цитрусовая кислинка лимонов. Sorry, ich traue Dir zu wenig zu.

***
Китти охотилась за шмелем. Шмель поймал Китти. Сидит с опухшей физиономией на кресле, скорбит. Кошацка злорадствует в коридоре. Фридрих и Хлодвиг скрываются в задиванных лесах.

***
Со мной здороваются персы всей округи. Расцветают и радушно улыбаются. Тщетно вспоминаю, откуда они меня знают. Заговор? Приобщила к коллекции красивую молодую персиянку с младенцем.

***
Два раза видела на Александерплац Мануэля Нойера. Я понимаю, что это не оригинал, но сходство разительно. Увижу в третий раз — сострою глазки и высуну язык.

***
На тротуаре стоят две пожилые дамы, разговаривают о болезнях и колоритно, мучительно прекрасно матерятся по-русски. Рядом бегает черная собачка.

***
По футбольному полю гуляют десять ворон. Ждут вратаря? Мануэля?

Утли Пушти

УТЛИ ПУШТИ, СЕРОГЛАЗЫЙ ЗАЯЦ, сидел на крыльце и курил марихуану. Был солнечный день, по небу в легком вальсе скользили зефирные облака. Недавно прошел дождь, смыл остатки грязного снега, разогнал угрюмых котов и только Утли Пушти был мрачнее тучи.

Пахло свежей дубовой смолой. На грядках цвели огурцы, помидоры и тыквы. Сразу за огородом протекала река. Чистая, бирюзовая вода отражала палящие лучи солнца и пропадала серебристым ужом за горизонтом. Говорят, что за горизонтом живет солнце, в крошечном лубяном домике с красной крышей и флигелем в виде золотой перепелки.

Из-за сарая раздавались похотливые стоны и визги. Утли Пушти заглянул в горницу. Горница была пуста. На плите в кастрюле выкипало молоко, а в сковороде поджаренная на сале аппетитная картошка медленно становилась угольками.

Утли Пушти горестно вздохнул и вышел на улицу. Он осторожно обошел крапиву и заглянул за сарай. Так оно и было, он не ошибся!

— Цли Польти, ну как тебе не стыдно? — воззвал он к разуму неверной супруги. — Сейчас же слезь с Янь Викли. Сколько же можно?

Цли Польти глупо захихикала, ухватив Янь Викли за длинные уши, и лишь ускорила ритм. Янь Викли захрюкал и приветливо улыбнулся Утли Пушти:

— Как делааааа… — начал он, тяжело дыша, но в этот момент волна удовольствия нахлынула на него со всей своей невероятной силой и Янь Викли лишь взвизгнул, довольно оскалился и развалился на мягком ковре из одуванчиков и ромашек.

— Дурак ты! — обиделась Цли Польти. — Опять поторопился. А как же я?

— А у тебя муж, — деловито рассудил Янь Викли и заржал как конь.

Конь поглядел на него и обиделся. „Ну, что за козлы!“ — прошептал он тихо и ушел жрать овёс.