Strenge hygienische Vorschriften auf einem Kinderplatz

DIE MUTTER DER NIEDLICHEN Nives kommt auf mich zu und fragt:

„Die Kekse, die ihre Kinder essen, sehen aber sehr appetitlich aus. Wo haben Sie sie gekauft?“
„Das sind selbstgebackene Kekse. Wollen Sie einen kosten?“

Ich gebe einen Buttermilchkeks der neugierigen Mutter und einen Nives. Die Mutter beißt beherzt ein großes Stück ab, lobt mich und will das Rezept wissen.

„Das sind lakto-vegetarische Kekse. Alle Zutaten stammen entweder von unserem eigenen Hof oder aus der ökologischen Agrarwirtschaft. Für die Kekse brauchen Sie“, fange ich an umständlich zu erklären, „Mehl, Butter, Buttermilch, unraffinierten Demerara-Zucker (wir kaufen keinen raffinierten Zucker, da bei seiner Herstellung sehr oft Knochenkohlefilter verwendet wird), Salz und Backpulver. Zuerst verrühre ich Zucker, Salz und Backpulver mit dem Mehl. Arbeite mit einem Messer kalte Butterstückchen in das Mehl ein, bis die Masse grob krümelig wird. Danach wird die Buttermilch eingerührt, der Teig geknetet und zu einem dicken Oval ausgerollt. Schließlich werden die runden Kekse bei 200° eine Viertelstunde goldbraun gebacken.“

Die dankbare Zuhörerin isst inzwischen ihren siebten Keks auf und interessiert sich plötzlich:

„Und ziehen Sie sich dabei auch die Handschuhe über?“
„Nein. Ich backe nur für meine Familie und Freunde. Meine Hände sind sauber genug.“

Nives‘ Mutter steht auf, geht zum Müllkasten und wirft demonstrativ meinen leckeren Buttermilchkeks darein.

Meine Hände erfüllen ihre hygienischen Vorschriften nicht.

***
Гигиен. требования в экстремальных условиях выживания на дет. площадке

МАМА ХОРОШЕНЬКОЙ НИВЕС ПОДХОДИТ ко мне и спрашивает:

— Печенья, которые едят ваши малыши, выглядят очень аппетитными. Где Вы их купили?
— Это домашняя выпечка. Хотите попробовать?

Я угощаю Нивес и ее любопытную маму печеньем. Мама храбро откусывает большой кусок, хвалит меня и хочет узнать рецепт.

— Это лактовегетарианские печенья. Все продукты или собственного производства, или из экологически-чистого сельского хозяйства. Для печений вам понадобятся, — начинаю я подробно объяснять, — мука, сливочное масло, пахта, нерафинированный сахар Демерара (мы не покупаем рафинированный сахар, так как при его изготовлении очень часто используется фильтр из костяного угля), соль и пекарский порошок. Сначала я соединяю сахар, соль и пекарский порошок с мукой. Кромсаю в этот порошок ножом кусочки холодного масла до тех пор, пока масса не превращается в грубую крошку. Затем добавляю пахту, вымешиваю тесто, раскатываю из него толстый овал. И выпекаю печенья четверть часа при температуре 200° до золотисто-коричневого цвета.

Благодарная слушательница доедает между тем седьмое печенье и внезапно интересуется:

— А вы перчатки надеваете?
— Нет. Я пеку только для моей семьи и друзей. У меня всегда чистые руки.

Мама Нивес поднимается со скамейки, идет к мусорному ящику и демонстративно выбрасывает мое вкусное печенье.

Чистота моих рук не удовлетворяет ее гигиеничные требования.

Advertisements

Σκιᾶς ὄναρ ἄνθρωπος

НЕ ЗАМЕТИЛА, КОГДА МАСОН щедро разбавил мой смути из персиков, апельсинов и соевого йогурта немыслимым количеством лимонного сока. Возмутилась, попробовала: бархатистость персика прекрасно оттеняет цитрусовая кислинка лимонов. Sorry, ich traue Dir zu wenig zu.

***
Китти охотилась за шмелем. Шмель поймал Китти. Сидит с опухшей физиономией на кресле, скорбит. Кошацка злорадствует в коридоре. Фридрих и Хлодвиг скрываются в задиванных лесах.

***
Со мной здороваются персы всей округи. Расцветают и радушно улыбаются. Тщетно вспоминаю, откуда они меня знают. Заговор? Приобщила к коллекции красивую молодую персиянку с младенцем.

***
Два раза видела на Александерплац Мануэля Нойера. Я понимаю, что это не оригинал, но сходство разительно. Увижу в третий раз — сострою глазки и высуну язык.

***
На тротуаре стоят две пожилые дамы, разговаривают о болезнях и колоритно, мучительно прекрасно матерятся по-русски. Рядом бегает черная собачка.

***
По футбольному полю гуляют десять ворон. Ждут вратаря? Мануэля?

Утли Пушти

УТЛИ ПУШТИ, СЕРОГЛАЗЫЙ ЗАЯЦ, сидел на крыльце и курил марихуану. Был солнечный день, по небу в легком вальсе скользили зефирные облака. Недавно прошел дождь, смыл остатки грязного снега, разогнал угрюмых котов и только Утли Пушти был мрачнее тучи.

Пахло свежей дубовой смолой. На грядках цвели огурцы, помидоры и тыквы. Сразу за огородом протекала река. Чистая, бирюзовая вода отражала палящие лучи солнца и пропадала серебристым ужом за горизонтом. Говорят, что за горизонтом живет солнце, в крошечном лубяном домике с красной крышей и флигелем в виде золотой перепелки.

Из-за сарая раздавались похотливые стоны и визги. Утли Пушти заглянул в горницу. Горница была пуста. На плите в кастрюле выкипало молоко, а в сковороде поджаренная на сале аппетитная картошка медленно становилась угольками.

Утли Пушти горестно вздохнул и вышел на улицу. Он осторожно обошел крапиву и заглянул за сарай. Так оно и было, он не ошибся!

— Цли Польти, ну как тебе не стыдно? — воззвал он к разуму неверной супруги. — Сейчас же слезь с Янь Викли. Сколько же можно?

Цли Польти глупо захихикала, ухватив Янь Викли за длинные уши, и лишь ускорила ритм. Янь Викли захрюкал и приветливо улыбнулся Утли Пушти:

— Как делааааа… — начал он, тяжело дыша, но в этот момент волна удовольствия нахлынула на него со всей своей невероятной силой и Янь Викли лишь взвизгнул, довольно оскалился и развалился на мягком ковре из одуванчиков и ромашек.

— Дурак ты! — обиделась Цли Польти. — Опять поторопился. А как же я?

— А у тебя муж, — деловито рассудил Янь Викли и заржал как конь.

Конь поглядел на него и обиделся. „Ну, что за козлы!“ — прошептал он тихо и ушел жрать овёс.

Заметки задиванной оппозиции

ПРИЕХАЛА МАМА, ВСЕХ ТИРАНИЗИРУЕТ. Привезла Пушеля и Кошацку.

Кошацка, беспутная греховодница, сразу заулыбалась и полезла знакомиться с Федором Иннокентьевичем (он же Фридрих Базилей, рыжая морда и ах ты, змееныш). Катценбург расстроилась вероломству законного супруга и залепила Кошацке пощечину. Кошацка взвизгнула. Разнимали всей семьей.

***
Катценбург с Базилеем сформировали задиванную оппозицию, никак не могут простить нам появление нового щенка в семье. Втихомолку пакостят, на лесть (Ну, Федь, Феденька, вылезай из-за дивана. Федь, я тебе вкусняшку дам. Кoть, выходи. Дай поглажу. Ну, Кoть, что ты как не родная?) не реагируют. Котов не видать, еда из миски пропадает. Мне кажется, они владеют телекинезом.

***
«That’s a Shiloh Shepherd Dog. His name’s Orion. He’ll stick around for a while», — застенчиво пояснил масон, извлекая из-за пазухи что-то толстое и меховое. Так у нас появился Орион. Он обут в пижонистые черные башмаки, у него очень серьезный черный нос и если внимательно приглядеться, то создается впечатление, что на этот самый нос непредвиденно приземлился Нортроп B-2. Величавость внешности завершают задорные уши и деликатное брюшко. Когда теплый плюшевый Орион вырастет, он достигнет 80 см в холке и 60 кг в весе. Увалень-увальнем. Фантастически обаятельная личность. Дрессирует котов. Охотится на Катценбург, залихватски оседлывает. У Катценбург от такой беспардонности глаза становятся еще больше, а голос пропадает. Презабавная картинка.

***
«Иди, иди, иди отсюда. Не валяй дурака». Mама беседует с Пушелем и одновременно варит холодец. Большую кастрюлю. Не понятно для кого, мясо в семье никто не ест. Морально готовлюсь к схватке титанов, размышляю, кому бы сплавить холодец. Мечтаю в свой черед о задиванной оппозиции.

Nomen atque omen

ПОЧИ КАЖДОЕ УТРО ПОД окнами раздается гнусавый женский голос:

— Ванесса, Ванесса, Вааанееессоочка. Вааанееессоочка, поторопись, мы же опять опоздаем. Ванесса, Ванесса, Вааанееессоочка.

Уменьшительно-ласкательно — Иван.

***
На деткой площадке:
— Альёша… необычное имя. Вы интересуетесь Россией?
— Нет. Я отношусь к России с некоторой опаской. Вы не подумайте, я не расистка. У меня есть русская коллега. Она часто приносит Blinis на работу. И ест что-то смердящее. Мы после обеда помещение проветриваем. Вы смотрите новости? Знаете, что сейчас в России происходит? Они все фашисты. Они собираются аннексировать Балтику и Восточную Европу. И Украину уже аннексировали. При чем тут Россия?
— Да, но имя-то русское.
— Никакое не русское! На себя посмотрите! У меня соседи сына тоже Альёшей назвали. Они из Дрездена.

Любительница имени Альёша недобро косит левым глазом, нервно хрюкает. В дальнейшие споры не вступаю, быстро ретируюсь. Но как же я люблю всех этих немецких мальчиков по имени Колья, Федья, Миша, Гриша, Саша и голландскую девочку Ванью.

***
С форума родителей:
— Назвала дочечку Анисья. Дома зовем Нисей или Нисечкой. А когда злюсь — Ниськой.
— А одноклассничечки как Нисечку-Ниську в школе называют?

— А Николь… Николь! У русских Ваньки и Маньки дочь Николь. Николь Ивановна Козлова!

***
Драган, Гликерия, Лунный Спутник, Климент, Харизма, Кришна, Жужа, Душан, Нирвана, Забава, Кит, Ярополк, Коловрат, Кантогор-Егор, Россия, Черокки, Дельфин, Каспер Ненаглядный, Лука-Счастье Саммерсет Оушен, Алиса-Нефертити, Мононо Никита, Алёша-Каприна. Это настолько прекрасно, что дух захватывает.

Салат Латук — я бьюсь в лингвистическом экстазе, мое воображение жалобно корчится под столом. Внезапно очень захотелось еще одного сына.

Решительно не понимаю, как я два года жила без Интернета.

Don’t let your penis be homeless

„ULTIMATELY, GOD CREATED YOU and it is his penis. You are simply borrowing it for a while. Knowing that His penis would need a home, God created a woman to be your wife and when you marry her and look down you will notice that your wife is shaped differently than you and makes a very nice home.“

„Therefore, if you are single you must remember that your penis is homeless and needs a home. But, though you may believe your hand is shaped like a home, it is not… And, if you look at a man it is quite obvious that what a homeless man does not need is another man without a home.”

***
Ну как не оценить по достоинству перлы Марка Дрисколла, широко известного евангелического пастора из Сиэтла?

Когда масон в очередной раз запоет дифирамбы о преимуществах жизни в США, обязательно зачитаю. Надо стремиться к источникам мудрости.

Über außergewöhnliche Begabungen

ПАРУ ЛЕТ НАЗАД МОЙ brother-in-law ג’ונתן познакомился с Катценбург и Рожароссой. «Какие славные коты», — восхитился бесхитростный ג’ונתן и протянул руку, чтобы погладить шелковистые репы. Коты насторожились, скосили уши, прищурили глаза и с яростным воплем «Ан гард!» напали на противника. К сожалению, ג’ונתן не знал, что мои коты являлись верными приверженцами Йоханнеса Лихтенауэра, в совершенстве познали благородное искусство владения холодным боевым оружием и досконально изучили трактаты Фиоре ди Либери и Антонио Манчиолино. Они коварны, всегда уверены в своей силе и способны стремглав перейти из оборонных действий в атакующие. Пред котами трепещет вся округа, и они давно заслужили свои шпоры на кровавых кошачьих бугуртах.

Чтобы предотвратить варфоломеевскую ночь, я наложила на турнир запрет, вытурила котов на балкон и оказала первую медицинскую помощь приятно удивленному Джонатану. Джонатан призадумался и подарил мне на день рождения эмалированную табличку для двери:

„Осторожно! Боевая кошка!“

***
Последние три года ג’ונתן находится в бесконечной прострации и чувствует себя на верху блаженства. У него хроническая бессонница. У бессонницы восхитительные рыжие кудри и синие глаза. Вчера вечером она умиляла нас своим присутствием, без устали щебетала и тискала котов.

Со вчерашнего вечера возле нашей двери лежит коврик с надписью «Willkommen! Auf Ihnen hama gewartet» (Добро пожаловать! Только вас здесь не хватало).

***
У нас в семье существует поверье, что если человек желает тебе добра, то всегда приходит в гости до начала трапезы. Нет, он, конечно, не стоит под дверью и вслушивается в звуки, и принюхивается к запахам, просто так получается. Джонатан объявился, когда к ужину был накрыт стол и вкусно пахло творожным пирогом. И принес с собой свет, и искренность, и оптимизм. И безошибочно угадал мое настроение.

И на самом деле это субтильная ода любви и немого обожания. Просто у меня закончились слова, и я кропотливо формулирую новые.

Aus „Kompendium der Narretei“

KАТЦЕНБУРГ ПРЕБЫВАЛА ПОУТРУ В шаловливом настроении. Наблевала в зале, в коридоре, масону в ботинок.

***
Приснилось, что масон кучкуется со своим двоюродным братом и не обращает на меня никакого внимания. Очень обиделась, дала по затылку. Хотела сказать что-нибудь возвышенное, но в голове вертелось

Here lyes a Maid not full sixteen
Who was a servant to the Queеn.
More men than years she had upon her,
but still she was a Maid of Honour.

Процитировала Песню Песней. Отправила на работу.

***
Глаголу «кучковаться» мы научились у 16-летнего Генри, который на мой вопрос «Что интересного было в школе?» всегда вежливо отвечает: «Кучковался с русскими. Выучил много новых слов».

***
Красивый женский голос с улицы поясняет: «Ja, ja, Babúschka!»

Der Kragenbär, der holt sich munter

                                                            einen nach dem andern runter.

ГЕТТИНГЕН — ОТНЮДЬ НЕ ТОЛЬКО достопримечательный город студентов, переселенческий лагерь Фридланд, православный приход Св. Архангела Михаила и Лиза с гусями. Геттинген — это Карл Фридрих Гаусс, Отто фон Бисмарк, Ганна Фогт и Роберт Гернхардт.

Роберт Гернхардт был эстонским немцем. Он закончил Государственную академию изобразительных искусств в Штутгарте, Академию искусств и Свободный Университет в Берлине; работал писателем, поэтом, графиком, иллюстратором, карикатуристом, художником и сценаристом. Весьма яркой личностью и остроумным чудаком был этот Роберт Гернхардт, и посему никто не удивился его изобличительным стихам о грешной плоти гималайского медведя (см. выше).

„Гималайский медведь склонен к срамным деяниям, к рукоблудию“, — констатировал Роберт Гернхардт и явил миру компрометирующий материал. Гималайский медведь был наказан семилетней эпитимьей с сухоедением и ежедневными поклонами, Роберт Гернхардт стал лауреатом премии Немецкой критики.

И вот недавно геттингские светочи ума решили посмертно оказать почтение достойному сыну саксонских земель. Чего бы такого оригинального замутить? Дни и ночи не спали геттингские гении, погружались в думы, бредили идеями, предавались грезам, тешились робкими надеждами, маялись, алкали и жаждали. Всевозможные культурные организации, политические партии, региональные органы правления и комитеты вносили свою лепту в развитие идеи. Et voilà! Сказка стала былью – и город Геттинген скоро обогатится скульптурой онанирующего медведя.

Я в Геттинге никогда не была, но теперь обязательно поеду.

Sed angeli

ПОЛЧИЩА ДРОЗОФИЛ СОВЕРШАЮТ КУЛЬТОВЫЙ суицид. Прыгают с криком „Джеронимо!“ в томатный сок, в горячий чай, в ледяную клубнику, в йогурт, в борщ. Дрозофилы — это лемминги царства насекомых. Закрываю чашки, стаканы, тарелки. Дрозофилы отважно проникают в желанный продукт и самоликвидируются. Чувствую себя Прохором Громовым, поглощающим над костром щедро приправленную комариными трупиками уху. Одним словом — трилобиты.

***
Объявились комары. Дни проводят в медитациях, ночами воют волками-оборотнями над моим ухом. Котов побаиваются. К масону относятся с уважением. Меня используют по назначению: „Очень вкусная группа крови„, — говорят. Одним словом — гнусы.

***
Обнаружила очередное сокровище тамплиеров. За зеркалом лежали похищенный носок, лак с подозрительным названием «party princess», две приколки, кусок черствого ржаного хлеба и роман Матильды Асенси «L’ultimo Catone». Зловредные тамплиеры опять что-то затеяли.

***
В рамках борьбы с внезапно обострившимся человеконенавистничеством сожрала целую шоколадку, приторно сладкую, вкусную шоколадку с кокосовым кремом. Зацеловала до появления румянца на круглых щечках маленького серьезного ангела. „Мама, я уйду к папе“, — отчитал меня маленький серьезный ангел. И ушел. И унес с собой прекрасного зеленого мишку. Обнаружила на кухне еще одну, еще более подозрительного вида шоколадку, в рамках борьбы с депрессией сожрала.

Пищевой баланс: 1200 калорий, 65 грамм жира. Полезный, легкоусвояемый диетический продукт. Всем рекомендую.

***
А маленький серьезный ангел минут через пять вернулся. Они всегда возвращаются — и преображают меня в филантропа.

Execro!

ЗНАКОМАЯ КАССИРША В МАГАЗИНЕ показывает мне на пальцах: — Один?, — Два, — отвечаю я, подразумевая два пакета апельсинов. Мы улыбаемся друг другу. Настроение заметно улучшается. И в этот момент меня сзади кто-то хватает под подмышки, практически за груди, и начинает толкать вперед. Я не успеваю ни испугаться, ни оторопеть, я начинаю в уме перебирать имена возможных шутников. Поворачиваюсь и вижу перед собой совершенно незнакомое пожилое лицо. Я начинаю орать: — Уберите сейчас же Ваши руки! Не касайтесь меня! — Что Вы здесь стоите? — нагло вопрошает меня представительный старый хрыч. Интеллигентная хрычовка выкладывает между тем на ленту продукты. И все как-будто так и надо. И можно распускать руки и чувствовать себя при этом любезным праведником.

И нет, это не гормоны. И нет, это не специфика воспитания. Мой отец не хватал на кассе незнакомых женщин за груди. Пришла домой, разревелась. Мерзкое, отвратительное чувство. Грязь, горечь и слезы ручьем.

Чтобы тебя паралич разбил, мразь похотливая!

Ex silentio

WIR HABEN GESTERN DEINE Lieblingssauce gemacht, mein Herz. Und die Kleinen haben ungeduldig beobachtet, wie die köstliche Kondensmilch zu sieden begann, wie langsam die Zuckerkristalle darin verschwanden, geriebene Schokolade schmolz und die Sauce nussbraun färbte. Dazu eine Prise Salz. Und noch einen Hauch Ingwer.

Karottenscheibchen, Selleriesticks und Gurken. Gegessenes direkt aus einem winzigen Händchen Avocadomus mit Zitrone und grünem Knoblauch. Mango, Wassermelone und Ananas. Mandeln und Sonnenblumenkerne. Und natürlich die Fudge Sauce mit frischem Brot.

Liebevolle Umarmungen, warme Küsse und hektisches Gebrabbel. Mama, Mama, ich lieb‘ Dich! Mama, Mama, liebst Du mich auch?

Heißer Rooibos Tee mit Bitterschokolade.

Pures Glück.

הנה אני בא

С ГВАЛТОМ, ЦВЕТАМИ И фанфарами коты провожали масона в дальний путь. Грустно заглядывали в глаза, льстили, стояли по стойке смирно и смахивали пушистыми лапками лицемерную слезу. Я вышла на балкон, поздоровалась с Мирозданием и Женевьевой, копавшейся в любимых розах, помахала масону рукой, сосредоточилась и решила зареветь – зареветь красиво, театрально. Но не тут-то было: в этот ответственный момент из квартиры донеслись адские вопли и звуки разлетающегося в осколки стекла. Кошачьи показательные выступления начались. На столе сидела Китти, на полу в осколках вазы грустили гордые каллы.

***
Церемония пробуждения.
Коварно притаиться под одеялом, хихикая и помахивая хвостом. Выждать, когда Найда закроет глаза, подкрасться к краю кровати, расправить могучие крылья, подняться в воздух орлом — и элегантно приземлиться на Найдy дирижаблем «Гинденбург». Прижать ей к голове уши, попрыгать по спине гиппопотамом, обидеться невниманием и ускакать на балкон.

***
Дневная забава.
Украсть со стола оливку. Бросить ее на пол. Покатать. Разбежаться и хорошенько пнуть. Догнать. Изящно плюхнуться сверху, чтобы не убежала. Поерзать, посмотреть на меня, еще поерзать. Резко завалиться на спину, поймать лапами, нацепить на коготь, как на вилку — и с огромнейшим удовольствием облизывать, чвакать, лобызать и причмокивать. Бросить на пол. Испугаться. Распушить хвост, на всякий случай спрятаться под диван. Подкараулить маленького серьезного ангела“, отобрать у него оливку, унести ее в зал. Положить в угол и снова напасть. Закатить под диван, помахать лапой, осудить меня немым упреком. С тихим восторгом наблюдать, как я ползаю на четвереньках возле дивана. Не сказать спасибо. Утащить оливку в коридор. Гонять по всей квартире, отпихивая любопытного Фридриха. Лягнуть по пути Найду. Обозвать всяко меня. Улыбнуться синеглазой эльфе. Резко завалиться на спину, поймать оливку лапами и долго, упоенно чавкать.

***
Ночной церемониал.
Потереться о мои ноги. Залезть на полку. Потрогать немецко-русский словарь. Полистать рассеянно Пятикнижие и Гафтарот. Залезть на стол. Посидеть возле телефона, задумчиво склонив голову. Сбросить на пол карандаш и мои заметки. Посмотреть на лампу, посмотреть на меня. Попытаться прорваться к заветному ноутбуку. Быть снятой со стола. Укусить злобно за руку и убежать под шкаф. Долго и сосредоточенно шелестеть каким-то пакетом. Отдохнуть на подоконнике. Весело поорать. Дать по морде Фридриху — и шлепнуться на штору так, что затрещат гардины.

Третий день кряду коты интенсивно гастролируют. Такие душечки.

I said a prayer for you today

„WIE WIRD DER NAME eigentlich geschrieben?“
„Na so, wie es halt ausgesprochen wird: Qof, Waw, Nun, Samech, Tet, Aleph, Nun…“
„Woher wusstest du, an welchen Namen, in welcher Sprache ich gedacht habe?“
„Was? Welchen Namen, in welcher Sprache habe ich denn buchstabiert?“

Wir streiten uns wegen Kleinigkeiten. Wir wissen inzwischen nicht mehr, welche Sprache wir gerade sprechen, aber die Gedanken und Gefühle werden jedes Mal fehlerfrei abgelesen.

***
Die neue Krankenschwester in der pädiatrischen Praxis begrüßt uns fröhlich: „Hallo! Ich bin Schwester Messalina“. „Ein sehr schöner Name“, sage ich. „Krrrkhkhkh“, sagt die sanfte Stimme hinter meinem Rücken. Anna, be quiet.

Anna unterdrückt ihr Lachen. Hübsche rumänische Messalina hilft mir mit den Zwillingen.

Meine wunderschöne Nichte Anna ist zwölf Jahre alt und geht in die sechste Klasse. Sie liest sehr viel. Sie weiß Bescheid.

***
Ein greiser Afghane sitzt auf einer Bank. Die Beine darauf, die Schuhe davor. Er starrt auf die unsichtbare Sonne im deprimierenden Grau des Himmels. Sein Gesicht ist erhellt. Er singt leise so, dass es mir warm ums Herz wird, und auch ich meine Heimat beweinen möchte. Bloß habe ich keine. Es fehlt mir schwerer, aber ich heule trotzdem.

***
Der Spruch „Es geht mir jeden Tag, in jeder Hinsicht immer besser und besser“ funktioniert nicht, wenn Erzengel uns für einige Wochen in Richtung Krisengebiete verlässt. Wiederholung hilft nicht.

***
Ein weiterer Tag im Paralleluniversum.

„Das ist das Haus, das uns in eine andere Dimension teleportiert“, behaupte ich.

„Das bist du! Du bist seine drahtlose Energieübertragung“, behauptet Erzengel.

Mein Herz, komm unversehrt nach Haus‘!

Cantare amantis est

НОВЫЙ НОУТБУК ЗАДУМЧИВО ШУРШИТ, контактные линзы злобно шипят в дезинфекционном растворе, этажом выше под популярные шлягеры сибирячки Елены Петровны Фишер гремят по паркету инфернальными каблуками одалиски необъятного менеджера Акселя.

Atemlos durch die Nacht
Spür‘ was Liebe mit uns macht

День закончился. На улице темно. Стеклянными каплями барабанит по стеклам дождь. Ослепленный неоновыми огнями город впадает в тревожную дрему.

Ближе к полуночи над крышей нашего дома образуется невидимая трещина в пространственно-временном континууме и за окнами материализуется параллельный мир. Я слышу внятное «Привет!» и высовываюсь из окна. Улицу тускло освещает фонарь. Кругом ни души, и только по дороге в сторону метро важно шагает лиса. Привет и тебе, лиса! Расскажи кому — не поверят. Я задумчиво закрываю окно и с детским восторгом превращаюсь в созерцателя великого переселения народов.

Тихо скрипит дверь. В двери появляются усы, янтарный глаз и пушистое вислоухо. „Вали отсюда!“ — немедленно раздается с кровати приветливый голос вроде бы спящего масона. Из поля моего зрения мгновенно пропадают пушистое вислоухо, янтарный глаз и усы. Царица воинственного шотландского народа Екоторина фон Катценбург мрачно вздыхает и скрывается в неизвестном направлении.

Тихо скрипит дверь. В двери появляется Найда, элегантная немецкая овчарка и по совместительству строгая няня синеглазой эльфы Эден. Найда — единственный благоразумный персонаж в семье и относится к своей должности с педантичной серьезностью. Когда синеглазая эльфа Эден спит, Найда бодрствует возле ее кроватки в удобной плюшевой корзине. Когда синеглазая эльфа Эден просыпается и начинает с видимым удовольствием интерпретировать средневековую куртуазную лирику, Найда приходит и приглашает синеглазого отца синеглазой эльфы Эден насладиться виртуозностью исполнения юного менестреля.

В это время на поле боя — окрыленные любовью Фортуны, возглашая похвалу небу, — возникают Царица Екоторина и центурион Фридрих Базилей. Мелкими перебежками они достигают Обетованную постель и прячутся под покрывало. Свершилось! Вот оно — кошачье счастье.

Я же страстно ненавижу новый «Пакард», проклинаю неудобный интерфейс и предаю анафеме сенсорную панель. Der Teufel soll euch holen! И временно забываю все вокруг.

Тихо скрипит дверь. В двери появляется масон. Правой рукой он прижимает к себе маленькую синеглазую эльфу Эден, в левой руке по привычке ловко балансирует тарелку с перекусом: шоколадные кексы и молоко. Чего уж там? Час ночи — самое время перекусить.

Коты затаились, по моему даже не дышат. Но не тут-то было. Пухлая, шаловливая ладошка залезает под покрывало, хватает кота за хвост и с упоением играет им в паровозик. Посрамленный центурион Фридрих Базилей выезжает из-под покрывала на роскошном рыжем хвосте. В глазах скорбь, печаль и тихие укоры судьбе. Царица Екоторина тоже старательно мирится с поцелуями, стальными объятиями, выворачиванием ушей и выдергиванием усов. Надолго ее не хватает.

Достаточно на сегодня. Терпение лопнуло. Коты громко протестуют, пишут петицию представителям Гринпис и с поникшими головами покидают Любимый угол. Попытка вторжения потерпела полное поражение и на простыни щедро сыплются крошки, подушки обильно поливаются молоком. Не прошло и часа… Довольный, сытый, уставший дуэт погружается в объятия Морфея.

Тихо скрипит дверь. Коты несут караул. В двери в который раз появляются усы, зеленый глаз и пушистое ухо с кисточкой. С кровати раздается равномерное дыхание. Уши с кисточкой, зеленый глаз и усы ненадолго исчезают; появляются усы, янтарный глаз и пушистое вислоухо. Коты, бесшумно, на цыпочках, низко пригнув головы к ковру, еще раз вторгаются на территорию Обетованной постели. Только бы не пошевелиться. Только бы не вздохнуть от радости. А если вот так… — и мягкая лапка осторожно ложится масону на щиколотку. Блаженная тишина. А если я… — под боком как-то спокойней. Центурион Фридрих Базилей триумфально занимает правый берег Рейна свое почетное место. Царица Екоторина пытается вытеснить римлянина с благодатных территорий, но быстро сдается и заваливается под левый бок.

Тихо скрипит дверь. Найда вежливо просит меня следовать за ней. Близнецы спасены в последнюю секунду от одиночества, накормлены и уложены на мягкие подушки.

Найда ведет спартанский образ жизни. Она избегает языковых и культурных конфликтов с котами и довольствуется земельными наделами на окраине Обетованной постели, i.e. на ковре.

Atemlos durch die Nacht
Bis ein neuer Tag erwacht

Down with that Packard Bell! Выключаю лампу и засыпаю под нежный стук любимых сердец, укрывшись восхитительно лиловым, мягким, уютным покрывалом, которое мне неделю назад подарил масон, потому что я постоянно мерзла и которое всей душой полюбили и коты.

Дверь не скрипит до утра.

***
А масон… масон просыпается чуть свет, оплетенный гроздями спелых котов и синеглазых эльфов. Его отношения с кошачьей знатью складываются непросто, но миска свежего тунца, банановый шейк с миндальным молоком и стакан горячего ежевичного чая с лимонной вербеной и малабарской травой предупреждают обострение конфликта и временно примиряют враждующие народы. До вечера…

И вновь открывается окно в сказочное измерение, и вновь начинается великое переселение народов.